Второй, еще не разобравшись, что у нас случилось, тут же перестает целиться куда-то выше. И переводит только что наложенную на тетиву стрелу на меня, так же пытаясь выцеливать до верного. Но тут ему самому сверху сразу прилетает ответная меткая стрела, пробивает лицо. Стрелок валится, как подкошенный, а я слышу сверху крик Кситы, снова ее непередаваемым голосом:

— Андер, Фиалу подстрелили! И Терека тоже!

«Черт, схватка пошла совсем не по нашим правилам, все очень плохо! С ранеными все плохо получилось! А то уже и с убитыми! Знал бы, как все сегодня пойдет, убил бы вчера безжалостно мужиков!» — злюсь я уже на самого себя.

Я смотрю по сторонам, активно больше никто не противодействует, но подобное ненадолго и взлетаю на холм, огибая каменные глыбы.

Терек сидит на земле, сильно кривясь от боли, болт вошел ему в плечо, так под углом снизу вверх пробил кольчугу, хвостовик торчит.

— Как ты? — бросаюсь к нему.

— Насквозь пробил, из плеча острие вышло, — сдавленным от боли голосом говорит он.

Понятно, что выталкивать болт надо дальше, не обратно же его тащить, только кольчуга сейчас здорово мешает. Придется ее сильным ударом пробивать, снова нужен тяжелый топор.

Ксита около Фиалы в ужасе прижимает руки к груди и у меня самого все холодеет внутри. Легкая стрела охотников пробила ей шею и вышла сзади. Девушка с круглыми глазами смотрит на оперение, торчащее у нее перед лицом.

— Ну, тут попроще, только оперение нужно отрубить! Спирта жалко нет, нечем стрелу протереть. И так, понятно, что заражение будет, но лишнего бы обеззаразить не помешало, — бормочу я сам себе в заметной растерянности. — А, бутылек же с ним остался в моем мешке!

Сразу прихожу в себя, быстро убегаю к повозке, где сразу же нащупываю оставшийся у меня с Земли бутылек из темного стекла. Потом отвешиваю приходящим в себе дружинникам и остальным раненым еще по разу по головам МЕНТАЛЬНОЙ СИЛОЙ, чтобы лежали спокойно и дальше не выеживались.

— Пришло вам время покинуть здешний белый свет, никто не поможет теперь. Догнали нас на свою голову, ретивые наши загонщики, так что не взыщите от полученной взаимности, — бормочу себе под нос.

Поднимаюсь обратно и внимательно рассматриваю рану Фиалы.

Кровь течет и спереди, и сзади, но пока не очень обильно, наконечник тонкий и сама стрела такая же, явно, что охотничья на какую-то птицу или некрупного зверя. Поднимаю девушку и подвожу к ближнему дереву, осторожно поворачиваю ее так, чтобы оперение легло на ствол.

— Терпи, милая! — резким ударом ножа перерубаю древко стрелы.

Потом сажаю Фиалу на камень, милосердно глажу ее сознание. Одновременно протираю подолом своей рубахи, намоченной спиртом из бутылька, торчащий конец древка и резко пропихиваю его через шею. Девушка теряет сознание, но стрела уже извлечена, и я передаю ее в руки сестре.