Мне так спокойнее будет, что он ночью куда-то не укатится и не развяжется. Не побежит честной народ на проклятых чернокнижных колдунов поднимать.
Глава 7
Проснулся я под повозкой достаточно внезапно после сильного толчка. Кто-то меня пихнул не жалеючи прямо по коленной чашечке, да так больно!
На нас напали, что ли? Да нет, странное такое нападение на самом деле. На дворе уже самая половина ночи, темень непроглядная вокруг, но кто-то из наших уже не спит.
«Кто интересно так пихается, неужели бдительная Ксита меня будит странным образом? Она с другой стороны от меня под повозкой спит и вполне могла так поступить», — пока молча размышляю я.
Только я разоспался и согрелся под тощеньким одеялком, как снова нужно вставать! Что за собачья жизнь в этом чертовом средневековье? И еще лето на дворе, а что зимой будет? Нужно завязывать с кочевой жизнью к осени точно!
А сознание мне так и отвечает на все вопросы:
«Да, именно такая она и есть, если ты простой человек, да еще какой-то попаданец без роду-племени. Просто радуйся, что еще жив и вали быстро решать возникшие вопросы. А то они решат тебя самого жестоко и беспощадно! Тут затягивать с ними никак нельзя!»
— Андер, этот отвязался и пытается сбежать! — слышу я гневное шипение низким голосом Кситы, но ее тут же перебивает недоумевающий голосок Фиалы сверху:
— Сестра, это ты шумишь? А где мы сейчас? Почему я ничего не вижу?
— Очнулась, моя родная! Все хорошо, мы в лесу ночуем! — необычайная радость в голосе лучницы снова сменяется искренним негодованием в мою сторону:
— Андер, да догоняй его уже, он куда-то в лес пополз!
— Пополз? Что за ерунда? Кто пополз? Зачем в лес пополз? — первые секунды не понимаю я.
Меня так немилосердно вырвало из сладкого сна, когда я иду на день рождения к Танюхе из бухгалтерии и несу ей розовый букет. Сны — самое последнее, что связывает меня с прежней жизнью, теперь такой желанной и невозможно далекой. Но они приходят все реже и реже, сначала каждую ночь навещали, красочные и яркие, а теперь уже редко случаются.
Сознание неумолимо перестраивается в новую жизнь, тут у него слишком много внешних раздражителей, чтобы еще о прошлом вспоминать. И тоже огромное множество ярких событий, которыми в прежней мирной жизни и не пахло.
«Не совсем, кстати, последнее связывающее звено, еще есть все мои инструменты профессионального электрика, фонарик на последнем, правда, издыхании и моя память».
Потом я все же возвращаюсь на грешную землю и пытаюсь в абсолютной темноте под повозкой понять, что здесь к чему творится и что значат негодующие возгласы Кситы.