Вопрос только: как от него избавиться? Это тварь хитрая, сомнений не оставалось. Будет цепляться до последнего. И, к сожалению, пресловутой смертью проблему не решить — насколько я понял, в случае перерождения она «воскреснет» вместе со мной. Иначе вряд ли бы Август с Галилео так волновались. Просто прикончили бы меня разочек, дав телу осыпаться горсткой праха.
— Сераф, ну а ты чего застыл как статуя⁈ — продолжал нервничать Глас. — Колдуй уже что-нибудь, пока «чужой» не вырос!
— Эм-м, что, прости? — не сразу отреагировал тот.
— Что «что»? Помоги, твою мать!
— А, помочь? Да-да, секунду, сын мой. Потерпи секунду. Я сейчас.
Пребывая в некой прострации, «Лебовски» весьма бодро двинулся к шаману, но вскоре снова остановился.
Сделал глубокий вдох. Потом еще один. И наконец шумно выдохнул, схватившись за сердце.
— О сила животворящая, да за что мне все это… — мучительно прошептал он. — Дорогие мои… у кого-нибудь есть пакет? Пластиковый или бумажный — без разницы.
— Пакет? На кой черт тебе сдался пакет⁈
— Я… я… я сейчас умру! Сердце вот-вот остановится! Аритмия или тахикардия — не знаю! Как увидел сцену с копьем — сразу накрыло!
— Серьезно? Паническая атака⁈ У архангела⁈ Ты издеваешься что ли⁈
— Нет, не издеваюсь. Пожалуйста, помогите… Я, походу, реально умираю…
—Ничего-ничего, у меня есть для тебя лекарство, дружок, — ласково приобняв Серафа одной рукой, Гундахар указал ладонью на плетеную корзину у подножия холма. —Вон, гляди. Холодненькая «Мозгобойня», икра, маринованные огурчики, хрустящая булочка со сливочным маслом. Всего-то надо спуститься вниз, сделать пару глотков, и тебе полегчает.
— Не искушай меня… мертвый дьявол! И не держи за идиота! — поразительно, но в эту самую минуту мне показалось, будто слуга Господа стал на несколько сантиметров повыше. — Я тебе не безвольная тряпка, чтобы глумиться надо мной изо дня в день!
—Так докажи.
Презрительно фыркнув, генерал направился дальше, переступив через корчащегося от боли Эстира.
—Боги… и вот с этими жалкими упырями я решил отправиться в ад. Эй ты, усатое чучело, хватит там ломать комедию и страдать. Не было никакой тенеспоры. Я пошутил.
— А, да? — как ни в чем не бывало вскочил на ноги тот. — То-то я начал чуять подвох.
—Дебил.
Собственно, именно на этом слове наша тренировка и началась, довольно-таки скоро эволюционировав в акт унижения.
Локо утащило в грязевую воронку омерзительное, напоминающее гнилую личинку, отродье. Илая расплющило невидимым карманом давления и растерзали химеры. Глас дважды ступил в настоящую тенеспору, минуя шаманское чутье. И даже из меня высосали все силы инвольтационные пиявки, заставив пошатнуться и медленно опуститься на взрывающийся камень.