Примечательно, но все это произошло в течение часа, на протяжении которого Сераф трижды останавливался у корзин с алкоголем и трижды отдергивал руку. В то время как Гундахар со скучающим видом шагал позади, периодически выкрикивая: «Минус один. Минус два. Минус три».

Не помню точно, на каком километре архангел потерялся, но, по крайней мере, одно о нем было известно наверняка: Конструкт так и не вышвырнул слугу Господа из симуляции.

Оптимистично. Пока. Не считая едва уловимого эха, зацикленно повторяющего имена павших товарищей: Азраил… Белгефор… Нуриэль… Рафаил…

А что до Мозеса — тут, полагаю, и говорить не стоит.

Адские твари чувствовали в нем опасность. Его святую магию, становящуюся наиболее грозным оружием против падших и проклятых. В связи с чем они поголовно пытались атаковать в первую очередь именно его.

Честно признаться, мне было больно смотреть, как бедолагу из раза в раз рвут на части, «убивая» самыми изощренными способами.

Но монах не сдавался. Без конца «выбывая» и поглядывая по сторонам тем самым «взглядом на две тысячи ярдов», он все равно поднимался и продолжал шагать вместе со всеми.

Сквозь пылевую бурю. Сквозь кислотный туман. Сквозь тучи насекомых, как назло, имеющих иммунитет к магии воздуха и огня.

* * *

— А знаете, чем бы мне сейчас хотелось заняться больше всего? — спросил Локо, так и не притронувшись к тарелке с едой.

— Ну?

— Ничем. Вернуться в свою кровать, укрыться утяжеленным одеялом и просто слушать «белый шум», вдыхая аромат мяты и цитруса.

— Звучит, как вполне неплохой антистресс-набор, — мрачно усмехнулся Илай. — Разве что «подушки-подковы» не хватает.

— Подушка тоже есть. К слову, шикарная штука.

— Серьезно?

— Абсолютно, — ответил Даня, щелкнув специальной резиночкой себя по запястью. — Мои способности требуют, чтобы я постоянно злился. А это, знаете ли, расшатывает психику. И так уже нервы ни к черту, — покачал головой потомок ифрита. — Нет, тут нужен баланс. Йога, медитация, духовный ретрит. Иначе стану как батя. С его бесконечными ходками за уличные драки.

— А я бы сейчас хотел умереть, и чтобы меня не воскрешали, — грустно произнес толстяк. — Напомните-ка, сколько раз из меня выпустили кишки? Четырнадцать или пятнадцать?

— Формально — ни одного, господин Мозес, — прозвучал голос Конструкта. — Ведь это была иллюзия. Крайне реалистичная, но не более.

— Ага, только меня это никоим образом не успокаивает. И еще вороны эти, выклевывающие глаза, всю дорогу мерещатся. Со своими скрюченными черными лапками. Бр-р-р… мерзость.

Мы были в столовой.

Растянувшаяся на четыре часа тренировка закончилась минут пятнадцать назад, и, как не трудно догадаться, вывод был неутешителен: все трупы. За исключением, понятное дело, Гундахара, лишь единожды получившего серьезную рану. Да и то уже в самом конце, когда число врагов начало возрастать по экспоненте. Затем быстро дошло до максимума и, сконцентрировавшись в одном месте, обрушилось на нас мощнейшей лавиной из мельтешащих щупалец, жвал и когтей, щедро дополненных сталью и магией. После чего дворецкий просто вырубил симуляцию, подвесив в воздухе большую красную надпись: «ПРОВАЛ!» Эдакую насмешку, глядя на которую мы еще долго пытались отдышаться, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.