— Чего?! — опешил Герман.

— Ну, драться. Бить морду! Махаться до крови!

Друг вопросительно покосился на Августа.

Тот в свою очередь сидел, скрестив на груди руки, и смотрел на архангела с изрядной долей недоумения.

— Да не хочу я с тобой драться. Зачем?

— Да ты не бойся. Мы так, чуть-чуть. Чисто по-дружески. Двоечку, пару апперкотов и всё. Пам-пам. А?

— Нет.

— Это какой-то сюр — снова усмехнулся Глас — Но мне нравится. В духе Бойцовского клуба.

— Может, тогда разрешишь хотя бы пресс пробить? Разочек. Или можешь пробить мне, если хочешь. Обещаю, я не стану давать сдачи.

В подтверждение своих слов крылатый пьяница упёр руки в бока и крепко зажмурился, выкатив вперед пузо.

— Нет.

— Ну, пожалуйста. Я совсем легонько.

— Да нет, говорю!

Разочарованно вздохнув, архангел все-таки не выдержал и медленно потянул кулак к бедному танку.

— Сераф — строго произнес инженер — Это что такое? Ты зачем ломаешь двери и донимаешь моих друзей? Очередной экзистенциальный кризис?

— Нет, Август, всё хорошо — пошатнулся тот — Скорее, наоборот. Сегодня утром я почувствовал благостный прилив сил, словно где-то глубоко во мне разгорается спящая искра. И мне очень нужно, чтобы кто-нибудь из присутствующих дал мне в морду. Врезал, да посильнее. Иначе моя искра быстро угаснет, и рокочущее отчаяние вновь займет её место. Не хочу, чтобы те демоны снова сновали в моей голове.

—Так может, поищешь себе противника посильнее, пьяный кретин? — прогудел генерал.

Сфокусировав взгляд, Сераф медленно перевел глаза на игва, а затем замер как вкопанный, словно сбылся его давний кошмар.

— Не может быть… Гундахар… Ха! Народ, это же Гундахар! Мой злейший враг из далекого прошлого! Дружище, я думал, ты давно умер! Какими судьбами?

—Какой я тебе, к черту, дружище? — недовольно поморщился генерал —И какой я тебе злейший враг? Я тебя даже не знаю.

— Зато я знаю — широко улыбнулся архангел, окинув взглядом каждого из присутствующих — Господа, вы хоть понимаете, кто это? Этот игв — сущее проклятие и, наверное, самый кровожадный тиран из всех, что я видел. В своё время, одно только появление Гундахара на поле боя приводило множество из моих собратьев в неистовый ужас. А некоторых он даже подверг жестокому наказанию. «Энкиэ тхон», кажется, именно так оно называется… — Сераф снова приложился к бутылке — И да избавь их господь от жутких воспоминаний… Как и одари Гундахара божественным всепрощением.

Я укоризненно покосился на генерала.

В ответ, тот молча продемонстрировал мне три пальца.

— О боже. Три сотни?! — воскликнул Мозес.

—Нет. На этот раз просто три. Это же не кроколиски. С ними посложнее.