Бум!
От удара я отлетел назад к самому краю льдины и, рухнув на спину, вдруг начал ощущать стремительно нарастающую боль, словно меня с головы до ног облили бензином и подожгли.
Урон прошел, причем колоссальный.
Проблема в том, что на протяжении последних недель я привык сражаться с заряженным в посох «Щитом Халколиван», однако теперь заряд был всего один. Да и тот приходилось применять не мгновенно, а как самое обычное заклинание, по откату. И, к сожалению, я не успел вовремя его активировать.
— Мать твою… — корчась от боли, я потянулся за «Детоксикатором», чувствуя, как моя кожа пузырится и расползается в стороны, опадая на лёд дымящимися лохмотьями. И еще этот запах. Дикая нестерпимая вонь паленой органики, остро отдающая чем-то химическим.
— Не надо… — прохрипел сбоку Аквариус, чьи голубые глаза превратились в два бардовых провала — Антидот не поможет… Только продлишь мучения… Проще Монсальватом.
— Сука… Вот теперь-то вы точно меня разозлили…
Я приложил непослушную ладонь к виску и из последних сил ударил самого себя телекинезом.
Вы погибли!
Текущий уровень: 353
* * *
Мрачные облака ядов, вспышки молний, крики ярости и боли.
Воскреснув спустя считанные мгновения, я резво вскочил на ноги и вскинул меч, готовясь проявить максимальную беспощадность.
Всё. Шутки кончились.
Наша болотная эпопея окончательно меня доконала, и я намеревался, во что бы ни стало её завершить. Причем желательно таким образом, чтобы выйти из боя победителем.
Остальные были полностью со мной солидарны и, не сговариваясь, принялись сражаться с тем же упорством, что мы проявили во время сражения с Небесным Доминионом.
Удивительно. С той самой битвы прошло чуть больше суток, но при этом мы снова умудрились ввязаться в эпичную драку.
Как и тогда, мы били, падали, вставали, уворачивались от падающих с неба капель яда и планомерно уничтожали врагов сталью и заклинаниями.
Даже Эстир в какой-то момент сунул руку в карман и вытащил из него пригоршню взрывных шариков для рогатки, пробурчав что-то вроде: «Так вот куда я вас положил…».
Бум!
Активировав «Абхаю» с «Гаримой», Герман пронесся мимо меня несокрушимым тараном, беспощадно обнуляя теснящих нас монстров божественной сталью.
Гундахар не соврал. Комбинация этих двух способностей действительно выглядела устрашающе. Как и Веларион, чья уникальная природа не оставляла ни единого шанса раздробленным черепушкам когда-либо снова восстановиться в единое целое.
Грубо. Жестоко. Беспощадно. Но вместе с тем необходимо понимать, что Герман тоже живой человек со своим спектром эмоций и ощущений. И, как и я, он вконец разозлился, чувствуя, как кислота гидры медленно прожигает его биосталь и пробирается всё дальше вглубь тела, причиняя напарнику нестерпимую боль.