—Так тебе и надо — прогудел рыцарь смерти, опустив глаза на опавшие в воду кончики пышных усов —Искренне надеюсь, что они больше не вырастут.

* * *

Выросли.

Но к тому моменту нам было уже не до смеха.

Третье по счету столкновение началось практически сразу. И по степени напряженности оно на порядок превосходило все остальные.

Монстры напирали безжалостно.

Выбираясь на берег, они разбегались и бросались в ноги, пытались укусить или хотя бы уцепиться за наши конечности. Подпрыгивали высоко в воздух, планируя свалиться на нас сверху. Прикидывались мертвыми, чтобы усыпить нашу бдительность, а затем резко вскочить и напасть со спины. В общем, делали все возможное, чтобы задавить нас числом в прямом и переносном смысле этого слова.

Кровь, когти и яд. Все это снова слилось воедино, превращаясь в оглушительно ревущее злобное месиво.

И хуже всего было то, что спустя всего пару десятков секунд к их атаке присоединилась и гидра.

Своим спасительным жестом Герман выиграл нам время, но не сказать, что много. Скорее, наоборот, самую малость.

Злобно пыхтящий Палефат все-таки успел добраться до ничего не подозревающей гидры и с видом сердитого дауна тупо укусил её хвост, дабы спустя считанные мгновения отправиться на перерождение.

Разъяренная королева болот не стала ни с кем церемониться и, круто повернув головы к черепахе, попросту выстрелила ему ядом в «дупло».

Так он и умер, оставив после себя дымящийся с двух сторон панцирь и погружающуюся на дно гору лута в виде золота, артефактов и драгоценностей.

Разумеется, мы этого не знали, но тысячелетиями курсируя взад-вперед по затонувшему городу, Палефат умудрился скопить внушительное состояние. Да такое, что ему бы позавидовали и цари.

Бум!

Гигантская когтистая лапа обрушилась на берег, подмяв под себя с десяток анцибалов.

Следом обрушилась и вторая, что вдребезги размозжила здоровенный валун, чьи острые осколки забарабанили по броне Германа и, отскочив от его толстого нагрудника рикошетом, разорвали мне щеку и ухо.

Гидра выбиралась на берег.

Гигантская и массивная она сильно замедлилась, но при этом продолжала переть напролом. Нас она не боялась. Скорее и вовсе не считала за достойных противников, насмешливо покачивая змеиными головами.

Ни выпущенные из «урканобоя» криолитовые колья, ни Небесное Возмездие Германа с активируемой способностью «Отмщение» как такового существенного урона ей не нанесли. Пять-десять процентов, не более.

Это был танк. Тяжелый бронированный танк, против которого сражаться бессмысленно. Для неё мы были все равно, что крестьяне, вооруженные мотыгами и деревянными вилами.