Также вокруг божественного Альмагеста стояли столики, где сидели люди. Многие из которых были мне знакомы. В основном благодаря полученному разведкой описанию их внешности.

Я присмотрелся внимательнее, стараясь зафиксировать в голове всех и каждого: Мидуна — Анкалимэ, минотавр Астерий — Габитгатхол, Исида и Таурт — Радужный Форменос, Баюшми и Кана — Дханус Дор, Мания и Деменция — Печать Децемвира, Флавий и Тир — Титановые Патриоты. Это что касается тех, кто сидели слева. Справа я увидел: Риона и Лойнис из Стального Центавра, лидера «Пятисотенных» Вирго Зидара, Короля Пара с помощником, ну и, конечно, мою синекожую предательницу, примостившуюся на отшибе рядом с Доусоном.

Странно, но я почему-то был абсолютно уверен, что, стоит ее увидеть, как моя душа тотчас же уйдет в пятки. А то и вовсе провалится с треском под землю. Но нет. Этого не случилось. Так, задело слегка парочку струн, от которых ненадолго скакнул пульс и участилось дыхание, но не более. И пускай с точки зрения внешности Ада по-прежнему оставалась несокрушимым идеалом, мои очаровательные спутницы тоже были весьма хороши. Более того, в отличие от нее они оставались живыми, что, разумеется, давало им гигантское преимущество. Ведь, как говорится: «Совершенными нас делают наши несовершенства». И та же пара морщинок может быть гораздо сексуальнее и притягательнее, нежели идеально гладкая кожа.

— Уважаемые гости, минуту внимания! — вдруг проорал церемониймейстер. — Позвольте представить! Достопочтенные господа из Вергилия: Август Тарн, Герман Велор, Глас Эстир, Мозес Дос, Илай Ниотис, Локо Фриз, бывший генерал армии нежити Рамнагора и величайший полководец Эпохи Титанов господин Гундахар и Эо О’Вайоми в сопровождении очаровательных спутниц, госпожи Адель и госпожи Лины!

Краем глаза я заметил, как Ада покосилась на девушек и, резко помрачнев, спрятала руки под стол. Сняла с запястья золотой браслет и, насмешливо фыркнув, продолжила разговаривать с Файром.

Тот в свою очередь смотрел на нее с большой долей грусти. Заметил исчезновение украшения, но не стал подавать вида. Лишь спустя минуту стрельнул в меня взглядом, полным жгучей ненависти, и слегка приподнял бокал. Поприветствовал, но сделал это совсем не по-доброму. Так, словно пытался сказать: «Дыши, пока можешь, поганый ублюдок».

Мы же, тем временем, уселись за столики и начали постепенно осваиваться, не переставая дивиться тяге Аполло к дорогущим понтам. Ибо, как ни крути, количество роскоши буквально зашкаливало. Большие пылающие жаровни, увитые невероятно искусной художественной ковкой. Снующие вокруг официанты, артисты и танцовщицы. Пирамиды с шампанским, глыбы изо льда с наиредчайшими морскими деликатесами и прочими дорогими закусками. Горы еды и угощений, притом, что основная часть празднования ожидала нас впереди — сбор всех присутствующих за общим столом, как только последние из гостей изволят явиться.