— Хотелось бы напомнить, что это мое «подземелье», — холодно ответил «панк». — И мне решать, кто отправится в рейд, а кто нет. К слову, последним приглашения были отправлены. Вот только по какой-то причине они не явились.

— Они не пришли потому, что передали их мне, — ухмыльнулся эльф. — И, если не возражаешь, я бы хотел представить публике последнюю пару гостей, — Эрдамон кивнул своему человеку у дальних дверей и, выдержав паузу, громко продолжил: — Господа, позвольте поприветствовать: бывший глава Святого Трибуна, а также новый Инквизитор отец Малькольм Маркелл и господин Амон Гёт!

— Чего⁈ — шокированно переспросил Мозес.

— Какого черта… — я вытянул шею. Наткнулся взглядом на показавшегося в дверях Стаса и, увидев его ухмыляющуюся сальную рожу, сурово нахмурился.

Живой, падла! Обезображенный множеством шрамов, лишенный левого уха и с адамантиевым протезом вместо руки, но живой!

— Нихрена не понимаю… — выдохнул Герман. — Влад, как эта гнида умудрилась уцелеть⁈ Ты же его убил⁈ Мы сами видели!

— Понятия не имею, — честно ответил я, продолжая наблюдать за тем, как в нашу сторону ковыляет довольный ублюдок.

— Удивлены? — улыбнулся он. — Думали, я подох?

— Как ты выжил? — спросил я.

— О, это весьма занимательная история, — ответил он. — Первая граната взорвалась относительно далеко и лишь слегка поправила мне мордашку. А вот со второй возникли проблемы, — Амон отстегнул протез, продемонстрировав мне воспаленную культю. — Представляешь, Влад, насколько гадко бы это ни звучало, но ты заставил меня обнять своего отца. Крепко прижаться к нему, материализовать у него за спиной золотую гранату и прикрыться его телом словно живым щитом. — Стас весело усмехнулся. — Старый урод подумал, что за мгновение до смерти я решил проявить сыновью любовь. Наивный болван… Кстати, спасибо за помощь. Разработок наших ученых оказалось недостаточно, чтобы исцелить божественные раны полностью. А вот эта малышка справилась на все сто.

Амон бросил мне пустую ампулу от зелья Доса.

— То письмо… — я почувствовал стремительно нарастающую ярость. — Оно было от тебя?

— А ты думал от кого? «От любящего отца, чье сердце все сильнее сдавливает тисками ужаса»? — издевательски переспросил тот. — Разумеется от меня, тупой идиот! — Стас рассмеялся. — Черт, да тобой даже манипулировать скучно! Всего-то надо было слегка восхвалить и надавить на совесть! «Господин Эо, вы — наш герой!» «Господин Эо, мой сын умирает, прижимая к груди фигурку с вашим изображением!» Тьфу.

— М-да… Какая же ты тварь…

Хотелось мне того или нет, но в данную минуту я почувствовал себя редкостным дураком. Человеком, которого с легкостью обвели вокруг пальца слезливой историей, и кто даже не удосужился убедиться в ее подлинности.