—Я разберусь.

Генерал подошел вплотную к шаману и постучал по одной из пластин.

Тук-тук!

— Кто там? — ласково поинтересовался Эстир.

—Не вернешь себе прежнюю форму — я перетащу тебя к себе в комнату. Будешь жить вместе со мной. Уверен, тебе это не понравится.

— А что, я не против. Как говорится, с милым игвом и рай в шалаше.

—Опять испытываешь судьбу?

— Все мы играем свои роли на сцене фортуны. Да и удача улыбается смелым.

—Считаю до трех, – Гундахар сделал пару шагов назад и вскинул «урканобой». —Раз… два…

— Хватит давить мне на психику и угрожать! У меня ведь тоже есть права!

—…три…

БУМ!

Во все стороны брызнули осколки криолита.

— Эй! Ты что сделал⁈ Ты выстрелил мне в задницу⁈ — ужаснулся Глас.

—Так не пробило же.

— А если бы пробило⁈

—Ну, в таком случае это бы стало началом нового отношения к себе и нового осмысления.

— Проклятье. Влад! Влад! Будь другом, проверь, что у меня там с защитной пластиной? — взмолился шаман. — Клянусь богом, я слышал подозрительный хруст! Кажется, у меня задница треснула!

На последней фразе я не смог удержаться и громко заржал. Остальные тоже. Включая генерала.

—Ладно, черт с тобой, — продолжая посмеиваться, Гундахар двинулся обратно к царскому трону. —Не хочешь сегодня сражаться — так уж и быть.

Эстир осторожно выдвинул голову из панциря.

— Серьезно? Вот так просто возьмешь и отстанешь?

Казалось, он не мог до конца поверить своему счастью.

—Всякая дисциплина состоит из элементов принуждения и сознательности. У тебя нет ни того, ни другого. Как и у твоего предка.

— Ты знал его?

—Видел пару раз. Такой же бесноватый придурок. Со склонностью к словоблудию и слабостью к алкоголю.

— Видимо прекрасный был человек.

—Эльф, а не человек.

— Так вот, значит, откуда во мне превосходное чувство стиля и потребность в роскоши.

—Как и латентные проявления.

— Что ж, раз такое дело, то и у меня для тебя есть хорошие новости, — Глас вернул себе истинный облик и, болезненно поморщившись, помассировал пятую точку. — Пока ты пытался устроить клановому пресс-секретарю натуральное «пробитие», дабы опорочить мои честь и достоинство, мне написал господин Риос, главный алхимик Вергилия. Сыворотка антимутагена готова.

— Слава богу, — облегченно прошептал Мозес. — Самая отвратительная и поганая неделя в моей жизни.

—Это хорошо.

В отличие от монаха, игв отреагировал более сдержанно. Если не сказать флегматично.

— Ваше благородие, мне кажется, или ты не особо и рад? — улыбнулся я.

—Мне четыре с половиной тысячи лет, болван. Понятие радости для меня давно позабыто. Есть только усталость, гнев и раздражение от общения с вами.