— Согласен. Раз они пытаются создать войско суперсолдат, то необходимо покончить с этим как можно скорее. Уничтожить всё, включая записи, образцы вакцины и ответственных лиц.

— Но есть проблема. Сражаться против человека с активной боевой трансформой сложно. Крайне сложно. Да и заклинаниями его хрен достанешь. А вот эти малышки могут, — я указал на усаженные в барабан ампулы. — Им плевать на магические сопротивления и преграды. Пробивают стены насквозь, как и пятнадцатисантиметровые стальные листы. Поэтому необходимо только попасть. Так что если появится такая возможность, то постарайся перебить их побольше. А если станет жарко — дай знать. Эвакуируем вас и при необходимости раскурочим все здание. Все равно будем тусоваться на одной улице.

Август по-доброму ухмыльнулся.

— Интересное развитие событий, господин Эо. Раньше я давал тебе инструкции и всячески опекал, а теперь наоборот.

Я лишь пожал плечами. Что поделать? Должность префекта и сильно возросшая степень ответственности все чаще и чаще заставляли меня быть ведущим, а не ведомым. В связи с чем мой характер менялся. И менялся стремительно.

— Не думаю, что ты нуждаешься в инструкциях, — ответил я. — Ты и так осведомлен обо всем гораздо лучше меня. Разве что от смертельного риска не застрахован.

— Тоже верно. Но все равно приятно. Чувствуется забота о ближнем. Кстати, зацени, — инженер прошелся у цепеллина под днищем и ткнул ладонью куда-то вверх. ­– Я решил добавить к вашим художествам кое-что от себя. Тебе понравится.

Я перешел на другую сторону.

Изображение оттопыренного большого пальца, «Энквиэ Тхон, петушары» и четыре крохотные строчки, намалеванные у носового люка. Это было стихотворение, куплет из очень старой песни.

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,

Преодолеть пространство и простор,

Нам разум дал стальные руки-крылья,

А вместо сердца — пламенный мотор.

— Вот интересно, откуда ты знаешь «Авиамарш»? — улыбнулся я.

— Воспоминания Анатолия Тарасова. Хороший был мужик. Честный, порядочный. Жаль погиб.

— И не говори. Кстати, забыл спросить. А что там со стихиалием?

— С шалемом? Да ничего. По-прежнему переключает тумблер в хвосте. И кажется, он даже не заметил, что ты перемещал его в «Хранилище».

— Серьезно?

— Угу. Правда я всего пару раз к нему заходил. Установил пародию на синтезатор с сотней лампочек. Теперь играется пуще прежнего. Но зато не спалит цепеллину проводку, — Август на минуту задумался, размышляя о чем-то своем. — Что ж, ладно. Забирай своего монстра и ступай отдыхать. Вижу, друзья тебя уже заждались.