Так уж сложилось, что мы прибыли на точку отправления раньше остальных и теперь терпеливо ждали. Августа, Гундахара, Готэна и остальных.

— Глас, тебе нельзя доверять, — резюмировал я.

— Тоже мне Америку открыл… — парировал тот.

— Ну я же просил. По-человечески. И не раз повторял, что сегодня нам предстоит крайне серьезная операция, где успех всего предприятия во многом зависит именно от тебя.

— Я — алкаш, господин Эо. А психика алкашей устроена таким образом, что чем выше степень ответственности, тем сложнее нам себя контролировать. Ты сам на меня давил. Причем неоднократно. Так бы я выпил бутылочку водки и лег спать, но нет. Надо было без конца меня третировать и всячески попрекать. Тыкать носом в недуг как нашкодившего котенка.

— А, так значит, это я во всем виноват?

— Естественно.

— То есть я попросил тебя не бухать и именно поэтому ты ужрался в сопли как отличница на выпускном?

— Да.

— Ясно. Остается надеяться, что это не станет проблемой.

— «Остается надеяться, что это не станет проблемой», — скорчив детскую гримасу, передразнил Глас.

«Вот зараза».

Разозлившись, я подошел к нему вплотную и насильно вколол «Детоксикатор». Затем попросил Мозеса задействовать весь имеющийся у него арсенал способностей, дабы побыстрее привести усатого сумасброда в чувство, после чего подошел снова и опять-таки насильно влил ему в глотку зелье регенерации. Так, чтобы наверняка.

«Нет, ну что за человек?» — продолжал дивиться я. Не великий провидец, а большой инфантильный ребенок, за которым теперь нужен глаз да глаз. Оставим его в таком состоянии без присмотра, и шаман решит прикорнуть на полчасика где-нибудь посреди штаб-квартиры Святого Трибуна. Что, разумеется, станет для него фатальной ошибкой. Как и для нас. Ведь бросить Эстира мы не можем никак, а значит, придется его вызволять любыми способами. Чего бы нам это ни стоило.

Для меня и для Германа он был словно брат. Близкий родственник. Умный, харизматичный, но при этом чертовски безответственный и недисциплинированный. Не всегда, конечно, но местами.

— Глас, будешь суп? Куриный.

— Сердечно благодарю вас, мой большой накачанный друг. Да, не откажусь. Хоть и предпочитаю не завтракать по утрам.

Сбоку от меня стоял Герман и как ни в чем не бывало держал небольшую кастрюльку у Локо над головой. Причем не просто разогревал суп, а то и дело перемещался из стороны в сторону. В такт направлению взгляда товарища. Тихо и незаметно.

— Вот вам, господин Эо, наглядная демонстрация настоящей дружеской любви и заботы. Чистой, бескорыстной, идущей от самого сердца. А не то, что ваша. Сдобренная бытовым насилием и оскорбительными стереотипами. Да еще и принесенная в жертву политической конъюнктуре. Боюсь, такими темпами и Вергилий ждет воплощение империализма в самых худших его проявлениях. Ибо всё начинается с малого.