— Что за три «Т»? — не понял Герман.

— Телки, тачки, тряпки, — пояснил шаман, после чего вновь обратился к отражению в зеркале. — Хотя, с другой стороны, будь отец Малькольм нормальным, я бы хотел с таким породниться. Соединить капиталы.

На последней фразе Гундахар наконец-таки улыбнулся. Впервые за сегодняшнее утро.

—За мной, ленивые черти. Выходим из зала, затем поворачиваем направо и спускаемся вниз. А ты, усатое чучело, лучше заткнись, – игв покосился на снующих по коридору фанатиков Святого Трибуна. —Пока эти уроды тебя не услышали.

— Эдрик… Эдрик! — послышался чей-то голос.

К нам направился один из отцов.

Белоснежная мантия, инкрустированный драгоценными камнями пояс и три золотых браслета на запястье. Символ принадлежности к числу высшего руководства клана.

— Эдрик, ты оглох⁈

—Проклятье…

Генерал медленно развернулся.

—Отец Ксандер, — поклонился он.

— Я ждал тебя в покоях весь вечер!

Запыхавшийся священнослужитель остановился напротив и пристально заглянул Гундахару в глаза. Казалось, он пребывал на грани истерики. Вздувшиеся на лбу вены, исказившая лицо гримаса отчаяния и стекающие по вискам капельки пота.

— А ты мало того, что не пришел, так еще и не ответил на мои сообщения! Как это понимать⁈

Странно, но нашего с друзьями присутствия он не стеснялся. Либо вовсе нас не заметил, либо был настолько поглощен эмоциями, что наплевал на приличия. Как, впрочем, и на конфиденциальность.

—Прости. Этого больше не повторится.

— «Не повторится», — фыркнул Ксандер. — Ты мне уже это говорил. И не раз. Честно говоря, я уже не знаю, что с тобой делать. Сослать в Сумеречные земли или все-таки сменить гнев на милость и применить дисциплинарное взыскание?

Стоя сбоку от генерала, я заметил, как у него начал дергаться правый глаз. Где-то внутри себя игв пребывал от ярости, однако из образа не выходил. Держался до последнего.

Он не мог себе позволить стать первым «человеком» в нашей группе, которого скоропостижно раскроют. Самолюбие бы ему этого не простило.

— Ну и чего ты молчишь⁈ — надавил фанатик.

—Я выбираю последнее.

— Дисциплинарное взыскание, значит. Что ж, хорошо, — отец склонил голову набок и, протянув руку, нежно ухватил Гундахара за подбородок. — В исповедальню. Сейчас же!

—Как пожелаешь.

Генерал и священнослужитель направились в сторону ближайшей кабины. Затем Ксандер пропустил «Эдрика» вперед и занавесил проход бархатной ширмой. Ловушка захлопнулась.

Мы в свою очередь замерли в напряженном молчании. Сейчас что-то произойдет. И, кажется, я даже знаю что.

Пять секунд. Десять. Пятнадцать.