Какое-то время я пытался его разбудить. Тряс, тормошил, влепил пару пощечин — тщетно. Паладин лежал без сознания. Хуже того — его лихорадило. Тело бил крупный озноб, а проверка пульса показала учащенное сердцебиение.

Глядя на это, я сразу же понял в чем дело. Довернул его правую ногу вбок и, осмотрев голень, грязно выматерился — лечебный гель не помог. Рана была глубокой. Гораздо более серьезной, чем я предполагал, и очень плохой. Воспаленной, с ветвящимися в разные стороны темными, почти черными венами и источающей приторный гнилостный запах.

— Да е-мае… — покачал головой я. — Только не говори, что ты снова решил заболеть! Сукин ты сын!

Вытряхнув рюкзак, я подобрал с пола последний «Травмпак». Поблескивающий хромом двухсекционный цилиндр с целительной «глиной» первых людей. Повернул верхнюю половину цилиндра на девяносто градусов, подождал десять секунд и, достав разогретую массу, большим жирным слоем налепил ее Белару на рану.

— Чтобы ты понимал, наши похождения мне влетают в копеечку, — вздохнул я. — Да и надоело, знаешь ли, без конца спасать твою шкуру.

Шагнув в сторону, я облачился в высохшую одежду. Затем сделал то же самое с «напарником», собрал все наши вещи и принялся ждать.

Час. Второй. Третий. На четвертый я понял, что эльф, видимо, просыпаться не собирается. Побродил по округе. Достал из завалов два достаточно длинных куска арматуры и при помощи одеял и веревки соорудил примитивные носилки.

Увы, сидеть на месте и дальше было нельзя — карта уменьшалась.

Огромная, мрачная, высотой в несколько километров стена из воды уже маячила где-то на горизонте. Медленно надвигалась на горы, на лес, на целые города и словно «стирала локации», не оставляя позади себя ничего. Ничего, кроме темного и безжизненного дна океана.

Так, выбиваясь из сил и проклиная все на свете, я тащил Фройлина до самого вечера. Часто останавливался, переводил дух, дошел практически до середины степи. Подбирал попадающиеся на пути дрова и съел последнюю банку тушенки.

Когда я соорудил шалаш и разжег костер, эльф наконец-таки пришел в себя. Попросил воды и, напившись, просто молча смотрел в звездное небо.

Примерно через час его стошнило, а тело вновь начала бить крупная дрожь. Я попробовал напоить его снова, но тот отказался.

Тогда же я понял, что что-то не так.

К сожалению, пускай «глина» изначальных вылечила жуткую рану, но какая-то часть инфекции все же осталась. И теперь упорно подтачивала его изнутри.

Отправляясь спать, я возлагал большие надежды на то, что его иммунитет справится, и к утру ему полегчает. Но не судьба. Паладин по-прежнему пребывал в полубессознательном состоянии, отчего мне снова пришлось волочить его на себе.