— Что каково?

— Ухаживать за злейшим врагом. Кормить, обмывать, тащить на себе. Делать все, лишь бы выжить… — во взгляде эльфа промелькнули нотки брезгливости. — Неужели ты настолько сильно дорожишь своей шкурой, что понятие чести для тебя не стоит?

— Значит, ты не помнишь, как просил меня тебя спасти?

Паладин промолчал. А я, в свою очередь, не стал ему что-либо доказывать.

— Ты не являешься моим злейшим врагом, Фройлин… — склонившись, я достал из рюкзака бутылку с водой и ту самую банку кильки в томатном соусе. И то, и другое я положил рядом с пустым флакончиком от зелья регенерации, стоившим мне целых тридцать очков, а также последней активации «волшебного магазина». — И ты, наверное, не обратил внимания, но эффект от «Связующей нити» закончился два дня назад. А на этом у меня все. Прощай.

Подобрав свои вещи, я взвалил рюкзак на спину и направился прочь. А затем долго, очень долго слышал доносящийся в спину вопрос: «Зачем⁈»

Но я не отвечал на него и даже не оборачивался.

* * *

Так я блуждал по безжизненным пустошам еще около суток, прежде чем моя доброта сыграла со мной злую шутку: я понял, что взвалил на себя слишком много. Я надорвался и был истощен.

Голодный, израненный, добровольно лишивший себя очков параметров, я продолжал с упорством маньяка идти вперед. Остановился. Выбросил разгрузку, бронежилет, топор, кучу лишних вещей. Хотел еще выкинуть автомат, но потом вспомнил, что утопил его в той холодной реке.

Избавившись от лишнего веса, стало полегче. Хватило еще километров на десять, после чего я впервые опасно пошатнулся и увидел Диедарниса.

Титан находился прямо передо мной. Более того, куда бы я ни поворачивал голову, он всегда маячил перед глазами. То сидел на бревне. То стоял, опершись спиною о большой камень. То разглядывал свое отражение в грязных лужах.

— Никак не могу решить: герой ли ты или тупой идиот, — в какой-то момент произнёс он. Затем исчез и, появившись в другом месте, продолжил: — Не поделишься, почему ты решил спасти этот мусор?

— Ты сам мне на это намекал. Разве нет?

Мегалодон удивленно вскинул бровь.

— «Спасаться или спасать». «Все обретенное вы заберете с собой». Гарпунщик и окровавленная акула, протягивающая тому трубку мира, как отсылка на нашу с Беларом встречу в рыболовецком магазине. И даже, мать его, мертвый опоссум.

— Мертвый опоссум? — усмехнулся титан.

— В некоторых культурах это не только предзнаменование смерти, но и символ перехода — знак того, что нужно оставить старое позади, чтобы перейти к новому, — пояснил я. — Именно за этим ты решил нас «связать». Чтобы я протянул ему трубку мира.