Думаю, Герману и Гласу не стоит знать, что прямо сейчас я всеми рискнул, ибо повел себя вопреки всякой логике — просто отдал артефакт, вместо того чтобы попытаться его применить.

Конечно, разумнее всего было бы использовать костяной жезл по назначению — отпугнуть Безликого и, уповая на удачу, постараться прошмыгнуть через закрытую дверь. Однако за последнее время я окончательно убедил себя в том, что хозяин «подземелья» не жалует любителей легких путей. Более того, сам Неприкаянный своим жестом мне намекнул, что требует плату за вход.

И он ее принял.

Странганор развеялся искрящейся пылью, в то время как сам Безликий вдруг подернулся мистической рябью и преобразился в Диедарниса, которого я не сразу узнал.

Передо мной был высокий статный мужчина. Модная прическа, аккуратный маникюр, дорогой костюм. Ни лохмотьев, ни увечий.

Пожалуй, со стороны он выглядел как хозяин преуспевающего заведения, изредка развлекающий себя обслуживанием гостей. И, наверное, я бы мог поверить его образу, если бы не акульи черты лица и полубезумный взгляд, в котором крылось нечто зловещее. Подавленная боль вперемешку с обещанием чего-то плохого.

— Приветствую, господа, — улыбнулся одними губами титан. — Перед вами — промежуточный этап, место покоя и отдыха.

Мегалодон прервался, рассматривая каждого из нас по отдельности.

— Вам запрещается подходить к другим участникам испытания, разговаривать с ними или пытаться напасть, — продолжил он. — За нарушение этого правила последует наказание. В остальном вы вольны делать, что пожелаете, однако советую не уходить далеко. Если все ясно и вопросов нет — прошу за мной.

Дверь позади него отворилась, и в нас ударил поток мягкого желтого света наравне с какофонией множества голосов. Диедарнис вошел внутрь, а мы, в свою очередь, последовали за ним, слегка пораженные обилием роскоши.

Пушистые ковры, винтажные зеркала, массивные колонны, украшенные барельефами с витиеватым орнаментом. Золотые скульптуры титанов на своих плечах удерживающие парусный купол, множество картин с морскими пейзажами и широкий камин, в глубине которого тихо потрескивали поленья редких сортов древесины.

Продолжая шагать, я расправил ноздри, вдыхая не только приятные ароматы еды и парфюма, но и витающие в воздухе частички сюрреализма. Потому как абсолютно все в этом ресторане — от красоты архитектурных деталей до светских дам в вечерних нарядах — контрастировало с хаосом вокруг, создавая ощущение некоего пира во время чумы или последнего ужина на Титанике. Уют, тепло, приятная живая музыка здесь и безглазый мутант, пожирающий грязного «рейдера», за окном, на которого с дальнего конца улицы надвигалась иссиня-черная стена из воды.