— Нет, это не ложь… — возразил было он, но Диедарнис не верил.

— Ты недооценил мои силы, Кайн, — с грустью в голосе констатировал он. — Безусловно, ты проявил недюжинную изворотливость. Оставил разум открытым, утаив от меня лишь самую малость. Думал, я не замечу. Не смогу взломать тот крохотный тайничок, что ты старательно замаскировал перед отправкой сюда. Но поверь, я знаю, что в нем находится, — во взгляде титана вновь замерцали оттенки безумия. — Вопрос в том, умрешь ли ты трусом или хотя бы раз в жизни скажешь правду?

Второй щелчок, и Фараон дрогнул. Понял, что, быть может, впервые за свою невероятно долгую жизнь он катастрофически просчитался. Чересчур поспешил и не до конца подготовился. А может и вовсе совершил беспросветную глупость.

— Давай, папуля, давай. Не бойся, — продолжал давить Диедарнис. — Неужели под всей этой царственной скорлупой из надменности и высокомерия прячется никчемная ссыкливая баба?

— Не забывайся, ничтожество!

Всего на мгновение, но в глазах Кайна вспыхнула ненависть. И, к сожалению для него, этого было более чем достаточно, чтобы поставить на всем его лживом представлении жирную точку.

Хозяин «подземелья» его раскусил. А значит, продолжать и дальше гнуть свою линию смысла не было.

Выпрямившись в полный рост, мертвец плавно расправил плечи и вновь посмотрел на титана. Однако на этот раз он даже не пытался разыгрывать перед ним сцену раскаяния.

— Правда такова, что мне на тебя наплевать, — спокойно, но в то же время будто бы вбивая ледяные гвозди, произнес фараон. — С самого первого дня твоего появления на свет ты был для меня обузой. Неоправданно дорогостоящей игрушкой, что раздражала меня своей бестолковой навязчивостью и этими бесконечными поисками одобрения… Когда я избавился от тебя, то ни разу об этом не пожалел. Более того, я практически никогда о тебе не вспоминал. Точно так же, как люди не вспоминают о забытых вещах. Потому что это и есть твоя суть. Ты — вещь, Диедарнис. И всегда ею был. Жалкая пародия на человека, что ползает передо мной на коленях как слезливый ребенок… Не знаю, что конкретно архитекторы вложили в твой больной мозг, но ты был противен мне с первого взгляда. Ты был как собака. Тебя пинаешь — ты продолжаешь вилять хвостом. Увозишь в лес — ты возвращаешься. Хочешь правды? — мрачно усмехнулся Кайн. — Вот она. Ты глубоко безразличен мне, Диедарнис. С самого твоего «рождения» ты ждал, надеялся, искал встречи. Ловил каждый жест, каждый взгляд и придавал моим словам колоссальное значение, однако для меня это не значило ничего. Более того, новость о твоем уничтожении я прочитал с тем же интересном, что и погодные сводки.