Безусловно, начиная с первых секунд нашей встречи, в воздухе постоянно витала вероятность того, что действие «Связующей нити» внезапно закончится. Но, если честно, мне слабо верилось, что это скоро произойдет. Не на нулевом отрезке пути. Вот когда мы преодолеем километров двести-триста, то тогда да, стоит переживать. Вставлять в воротник иголки, лишь бы не задремать, и отгораживаться от попутчика баррикадой. Ну а пока лучше бы просто не сдохнуть от его ОРВИ.
«Ох-х-х… как же я скучаю по своей московской кроватке», — широко зевнул я. Ортопедический матрас, латексный топпер, анатомические подушки, климат-контроль. Ей-богу, в той холостяцкой берлоге у меня была лучшая на свете кровать. В ней я мог часами нежиться словно младенец. Плющить подушку, давить храпака, косплеить болонку. Блаженно переворачиваться с боку на бок и нисколечко не опасаться, что среди ночи нагрянет мутировавший монстр или вооруженная группа немытых бомжей. Как и не столкнет меня на пол древний мертвец в полшестого утра.
Нет, разумеется, жаловаться грех. Уснуть в депривационной камере, дабы, спустя шестьсот лет, оказаться на другом конце галактики (точнее — вблизи ее апекса) стало для меня поистине феноменальным событием. Воплощением детской мечты, подарившей мне предвкушение невероятной истории. Осознание того, что моя некогда серо-унылая жизнь чего-то да стоит. Имеет значение. И это было потрясающе. Особенно когда я изучал первые заклинания и нечаянно уткнулся лицом в синий пупок. Но вместе с тем, с того первого дня, как я оказался на Элирме, я чувствовал себя бродячей собакой. Во многом благодаря тому, что спал отвратительно. В чистом поле, в лесу, в яме, на соляном плато. Сорок семь лет я дрых на асфальте, храпел в склепе Натолиса и часто клевал носом внутри Атласа, параллельно вдыхая убийственный коктейль из запаха пота, крови и дерьма. Крепко замешанного на орочьем мускусе. Прелестно, не правда ли? Вот и я так считаю.
Впрочем, долго расстраиваться не пришлось. А еще через пятнадцать минут мое настроение и вовсе заметно улучшилось. Причина тому — Фройлин. Когда тот спустился вниз и раздраженно понаблюдал за тем, как я завтракаю консервированными персиками, он устроил для меня, пожалуй, лучший сюрприз: перестал со мной разговаривать. Молча вышел на улицу, да так и остался стоять, дожидаясь, пока я не закончу смаковать густой сладкий сироп и не соизволю отправиться в путь.
Он даже не обернулся, когда я извлек из груди «менеджера» белый камень параметров и некоторое время крутил в руках его бейджик, на обороте которого было написано:«Спасаться или спасать? Ди».