Я стоял на предпоследней ступеньке лестницы, едва не касаясь носом божественного барьера. Впереди — наш гостевой холл с настежь распахнутыми дверьми комнат.

Перевернутый диван, местами опаленный ковер, зияющие в стенах сквозные трещины — в целом, ничего необычного. За исключением того, что теперь внутренняя обстановка выглядела так, словно простояла заброшенной сотни лет.

Толстый слой пыли, слегка колышущиеся покрывала паутины, разбухшая от сырости и поеденная термитами деревянная мебель. Но главное — отсутствие красок. Буквально. Все, начиная от покосившихся картин и заканчивая разбросанными шмотками Гласа, было черно-белым. Включая вид из окна с вечными сумерками.

Ни звуков, ни запахов, ни хотя бы легкого дуновения сквозняка.

— Влад, а ты уверен, что нам вообще туда надо? — стоя позади, Эстир нервно потянул меня за рукав. — Что в твоей комнате осталось такого, что нам непременно понадобилось идти на риск?

— Когда Хангвил избавлял меня от той твари, я чувствовал, как сквозь мое тело выходит оболочка от Галинакса. Два и один килограмма остались. Но остальное — все еще там.

— Та-а-а-к…

Стараясь не привлекать моего внимания, шаман вылил в рот ампулу с перламутром.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь понять, чье это желание: твое или «венома», сидящего у тебя в груди.

— Мое, — ответил я. — Тогда на болотах я собрал осколки и с помощью Куба восстановил Мелестил. С Галинаксом, боюсь, подобное провернуть не получится, но хотя бы очистить божественную сталь мы сможем. Думаю, это лучше, чем оставлять ее тут.

— Ну да, согласен, — кивнул Глас. — Только запомни: у тебя на все про все пятнадцать минут. А если не хочешь, чтобы я словил сердечный приступ — менее десяти.

— Ты остаешься?

— Дружище, я бы пошел за тобой в самое пекло. В самые темные глубины ада… — тяжело вздохнул Эстир. — Но я не хочу.

— Ладно.

Усмехнувшись, я поднялся на ступеньку выше, и ровно в следующее мгновение звуки снаружи пропали.

Я остался с проклятым местом наедине.

Быстро прошел через холл. Затем остановился, заглянул внутрь своей комнаты и шагнул за порог.

Ничего.

Лишь черные пятна моей спекшейся крови, оплавленные светом Заранды стены и штук пять пустых ампул «зелья Доса». Хотя…

Где-то на кухне скрипнула дверца шкафчика.

Следом, спустя минуту, мне показалось, что из-под тени кровати на меня смотрит годовалый ребенок.

Потом — над краями белой керамической кружки неподалеку показались скрюченные паучьи лапки.

Все это было словно эффект двадцать пятого кадра: вот я смотрю, ясно вижу фантомы, но стоит моргнуть — ничего нет.

— Тьфу ты… напугали ежа голой задницей…