— Для твоего же блага'.
Насилие, образ психопата, вспышка ярости, когда Ада проявила обеспокоенность, и последующий за избиением грозный крик: «Не смей жалеть меня, самодовольная дрянь!» — все это было сделано намеренно. Он хотел, чтобы его ненавидели. Делал все возможное, чтобы не передумать.
Потому что титан с самого начала не планировал жить. А все его желания и стремления были всего-навсего несбыточной мечтой. Мечтой о доме, о семье, о близких людях и родителях, чьи дети не испытывают боли.
Все это было для него утопией. Цветной фотографией на полу сгоревшего дома. От которой теперь, спустя четыре с половиной тысячи лет, он наконец-то избавился.
— Что ж, господа, — широко улыбнулся он. — Полагаю, сейчас я могу поздравить вас официально: испытание «Бездна Диедарниса» успешно завершено.
Глава 9
Глава 9
Одинокая кружащая в небе снежинка.
Обгоревший труп эльфа, медленно сползающий по окровавленной льдине.
Искореженный, покрытый сбитой краской и крупными сколами обломок самоходной мортиры.
И даже не крик, нет — вой человека, доведенного до отчаяния.
Не сразу, но профессор догадался, что произошло. А когда до него наконец дошло — выглядел так, словно из него вырвали внутренний стержень.
Все его планы, желания и стремления обернулись пеплом. Жестоким крушением небесного лайнера на космической скорости, оставляющим после себя лишь выжженное поле. Обрывки воспоминаний и мыслей о будущем, развеивающихся в воздухе подобием дыма.
— Боже… о боже… — утратив силы в ногах, Доусон грохнулся на колени. — Что… Что ты наделал⁈
— Я говорил тебе, Файр, — с величественным спокойствием произнес титан. — Не хочешь освобождать ее по-хорошему — это придется сделать кому-то другому.
— Ты погубил ее… Ты уничтожил все, что мне было дорого, проклятый ублюдок!!!
Окончательно убитый горем, профессор затих. Прижав ладони ко рту и мучительно завывая, он словно умалишенный начал раскачиваться из стороны в сторону, и на долгие томительные секунды нас накрыла зловещая «тишина».
Вокруг по-прежнему сражались люди, но многие из них на уровне интуиции чувствовали, что минуту назад случилось нечто невероятное. Нечто такое, что буквально отодвинуло битву кланов и ее итоги на второй план. Звон стали раздавался со спадающей интенсивностью. Орудийные расчеты плевались огнем с увеличенным интервалом.
Все это время Окрус молчал: не дернулся, не заорал, просто смотрел на Аду, лежащую на льду, и на оранжевые искры, бьющие из груди мегалодона нестерпимо жарким фонтаном. В его глазах — ни ярости, ни истерики. Только странное холодное удивление.