— Интересный итог… твоего союза с одиночеством… — тихо подметил он. — А я-то думал, в этом мире меня уже ничем не удивить.

Стихиалий улыбнулся, но лишь губами. Взгляд оставался холодным, смотрел жестко, а в самом голосе дрожал едва сдерживаемый гнев.

— Мне потребовались сотни лет, чтобы вырастить удобный инструмент: чистый, послушный, рациональный ИИ, способный стать идеальным сосудом, — он чуть склонил голову, будто рассматривая треснувший музейный экспонат. — А ты, Диедарнис, всего одним росчерком превратил ее в самое непредсказуемое и плохо управляемое, что есть во Вселенной. В человека.

Он не кричал. Даже не повышал голос. Но каждый его слог резал по ушам ржавой пилой.

— Ты разрушил мой проект. Сломал ее, — Окрус вздохнул так, как если бы говорил о чем-то действительно важном. — И, что самое забавное… за это я должен тебя поблагодарить.

Он улыбнулся шире.

— Спасибо тебе. Я уже забывал, каково это — злиться по-настоящему.

Его рука легла на плечо Килгора.

— Убей его.

Тон был будничный, почти ленивый. Но вместе с тем пробирающий до костей, поскольку каждый из нас понимал — грядет катастрофа. Чудовищный катаклизм, грозящий стереть армии кланов в чертову пыль.

Килгор, до этого лишь мрачная фигура за спиной стихиалия, двинулся вперед. Его человеческая оболочка подернулась мистической рябью, края силуэта пошли темным мерцанием.

Земля под ногами завибрировала. Где-то далеко продолжали трещать глыбы льда.

— Ди… — остановившись в пяти метрах, титан виновато склонил голову. Он не хотел того, что вскоре последует. Противился этому столь отчаянно, что некоторой частью себя желал умереть сам, нежели стать убийцей «родного» брата. Но увы. Иначе было нельзя. — Прости меня.

— Тебе не за что извиняться, Волчонок, — ответил мегалодон. — Делай, что должен.

— Однако, пока мы не начали, — добавил он, — я бы хотел удивить твоего хозяина в последний раз.

Фантастически быстрый для предсмертного состояния, Диедарнис рванул навстречу стихиалию. Оказался рядом и, прежде чем Окрус успел отреагировать, врезал ему ладонью в грудь.

Это был толчок. Вектор. Дерзкая атака, от силы которой воздух вокруг на мгновение стал видимым — плотным и слоистым, а самого стихиалия словно выбили из плоскости этого мира, зашвырнув на полкилометра вдаль. Окрус упал, лед под его телом взорвался глубокой воронкой. Затем магическим образом исказился и пошел странными волнами, как если бы чья-то невидимая рука произвела выстрел в воду в замедленной съемке.

Спустя пару ударов сердца стало понятно, что своими действиями мегалодон снова нас защитил. Помог выиграть драгоценное время, где каждая секунда была своего рода даром. Отсрочкой от неминуемой гибели моих друзей и выполнения проклятого, данного профессору обещания.