— Ты знаешь.
Диедарнис смотрел на нее, она на него, и ничто этом мире более не имело значения. Ее планы — нарушены, прошлое — отринуто, будущее — переписано рукой темного «монстра».
Ада сделала еще один шаг, и перед ее глазами вновь замелькали древние строки.
[MALFUNCTION] Сбой сенсорных систем: данные искажены…
[REWRITE] Перезапись базовых алгоритмов личности…
[INTEGRITY] Нарушение целостности данных: восстановление невозможно…
[PROCESSING] Неизвестный код внедрён в ядро…
[SHUTDOWN] Принудительное завершение процессов…
[REBOOT] Системная ошибка: перезапуск невозможен…
[EMERGENCY] Аварийное отключение защитных протоколов…
[TRANSFORMATION] Неизвестная эволюция структуры: параметры вне диапазона…
[SOUL] Неопознанный объект: «душа» — интеграция начата…
— Не может быть… — прошептала она — Этого не может быть…
[BLACKOUT] Потеря связи с управляющим центром…
[NULL] Ошибка: отсутствует идентификатор состояния…
[END OF LINE] Завершение всех процессов…
Вот он — роковой момент.
Впервые за свою невероятно долгую жизнь титанида отключалась и ничего не могла с этим сделать. Шокированная, напуганная, она уже теряла сознание, когда в последний раз взглянула на Диедарниса, чье лицо неожиданно озарила искренняя радость. Он кивнул, одновременно благословляя и грустно прощаясь, а затем тихо, лишь ей одной, напел строки из старой песни: «Мой бедный разум… дошел не сразу… до странной мысли: я — человек…»
Казалось, умнейшее существо во Вселенной не понимало простой истины: это — дар. Величайшая жертва могучего титана, что прямо сейчас без толики страха и ценою собственной жизни вручил ей ключи от светлого будущего.
Ада упала, ее тело стукнулось о лед, и я наконец увидел мегалодона таким, каков он есть — искалеченным, глубоко травмированным, но по-прежнему хранящим душевное тепло. И даже более: проанализировав события прошлого, я осознал, что все его действия были спланированы заранее. Мегалодон знал, что так будет. И зачастую, едва ли не открыто на это намекал.
Он говорил Доусону:
«Но я понял. Ты ни за что не отступишься от своих эгоистичных желаний. И даже перед лицом смерти не избавишь бедняжку от ее проклятых оков. Видимо, это придется сделать кому-то другому».
Аде:
«Прости меня, малышка. Пожалуйста, прости. Мне правда жаль. Но так было нужно. Ты даже не представляешь, насколько больно мне видеть в тебе свое отражение».
Гундахару:
«Делай, что хочешь, но к Эо О’Вайоми никто не войдет. Он должен заслужить то, что получит. Сам. Один. Без посторонней помощи».
И даже мне:
'– Хотел бы я выразить слова благодарности. Но ты заставил меня страдать. По-настоящему и всерьез.