В то время как другие отчасти тоже следили за новостями, но подавляющее большинство делали это слишком поверхностно, подмечая лишь важное для себя. Главное, что зафиксировалось в их головах — это стойкое понимание того, что наш крошечный островок свободы двести на сто километров, окруженный Сферой Неприкасаемых, является своего рода клондайком.

Реликты, сокровища, древние руины, неисследованные «подземелья», чье количество увеличилось до двадцати четырех, включая два подводных. Как и возможности быстро подняться за счет бизнеса, поскольку в текущих реалиях это было несложно. Народа много, спрос большой. Товар даже не нужно было особенно рекламировать, чтобы продать. Достаточно, чтобы он просто у тебя был.

Те, кто пришли сюда первыми, быстро поняли это и уже успели сколотить некоторое состояние, постепенно превращаясь из бедных переселенцев в элиту. Ну а далее включилось сарафанное радио, позволившее городу достичь главного: к нам потек капитал.

Рыболовецкие суда, лесопилки, склады, рестораны, гостиницы, магазинчики, мастерские, тяжелые доверху груженые повозки, медленно выплывающие из грузовых порталов.

За последние сотни лет Небесный Доминион много кому успел насолить.

Разумеется, самые крупные и зависимые от империи торговые гильдии продолжали сидеть тихо и не рыпаться — им было, что терять. Тогда как «мелочь» и «середнячок» все чаще и чаще размышляли о том, что, быть может, им все-таки стоит рискнуть.

Некоторые из них сворачивали производства и грузили добро на повозки. Те, что побогаче — использовали здоровенные межпространственные хранилища, а то и вовсе «загружали» здания в Свитки Градостроителя. Которые Вольт, временно исполняющий обязанности префекта, с удовольствием «распаковывал».

Как бы то ни было, шагая с Эстиром по оживленным улочкам, я неожиданно поймал себя на мысли, что, походу, того нашего «толчка» в развитии Эанны хватило, чтобы она начала развиваться сама по себе.

И это было здорово.

Мне чертовски нравилось то, что я видел. Нравился витающий вокруг дух свободы, авантюризма и предпринимательства. Как и щекочущая ноздри палитра запахов: свежая краска, древесные опилки, аромат сахарной пудры от стоящего неподалеку лотка с выпечкой, вперемешку со шлейфом от прошедшего мимо потного работяги и тонкими нотками высохшего на солнце навоза.

Настоящий, живой, дышащий город!

И тем страннее, что еще совсем недавно, где-то в семи-восьми метрах над моей головой, мы стояли на льдине Гундахара и сражались против проклятой гидры.

— Эй, пс-с, Влад, — шаман стукнул меня по плечу. — Видишь того парня у внутренней крепостной стены? Со взъерошенными волосами и чуть кривым носом, будто неправильно сросшимся после перелома.