— Как думаешь, — наконец спросил я, — душа Германа… в аду?

Гундахар ответил не сразу.

Он сидел неподвижно, глядя куда-то поверх горизонта. Секунда. Две. Десять. Двадцать. Уже когда я успел решить, что он проигнорирует вопрос, генерал тихо сказал:

—Да.

Одно простое слово. Без смягчений, без попытки подобрать форму помягче.

—Полагаю, отчасти поэтому Август и Галилео держат тебя в неведении. Надеются, что боль утихнет и ты не станешь творить глупостей.

— Понятно, — выговорил я.

На самом деле — нет. Но других слов не нашлось.

—Помнишь наш разговор в той беседке напротив статуи Эритреи? Когда я думал, что Эанна внизу? – неожиданно продолжил он. —Тогда план был простой. Спуститься. Найти. Вытащить. Или, по крайней мере, умереть, пытаясь.

— А сейчас?

—Сейчас ее там нет. Значит, и смысла в том походе тоже, — игв перевел взгляд на меня. —Но у тебя есть тот, кто практически наверняка оказался в аду. И, в отличие от меня, ты все еще можешь позволить себе роскошь… попробовать.

— Ты всерьез предлагаешь мне… — я запнулся. — Спуститься туда?

— Я всерьез предлагаю тебе перестать делать вид, что ты об этом не думаешь, – парировал он. —Уже сейчас ты начинаешь считать и прикидывать, сколько у тебя ресурсов и сил. Я это знаю. Поверь мне. Потому что когда-то делал то же самое.

Ненадолго прервавшись, генерал проследил за Серафом, пытающимся научить Тэю держаться на воде.

—Главное, что ты должен понимать: ад — это не одно место. Не «яма с огоньком». Это сотни реальностей. Сотни версий кошмара, — он поднял ладонь, загибая пальцы. —Аверно, Инферно, Царство Хаоса, Обитель Ужаса, Бездна Страданий. У каждой — свои законы, свои развлечения и свой правитель. Лилит, Астария, великая блудница Синестра, чья красота и обаяние не поддаются описанию.

Рыцарь смерти усмехнулся, но в этой усмешке не было ни грамма веселья.

—Чем ниже спускаешься, тем меньше там остается от привычной реальности. И тем «демоничнее» становится само понятие мира. Законы, что ты знаешь, перестают работать. Пространство, время, причинность — все начинает скручиваться в тугой узел.

— А как вообще спуститься туда?

— Это несложно. Даже было такое стихотворение, – дернул щекой Гундахар. —«Врата ада открыты всегда. Как легок путь, ведущий нас туда. Но возвратиться, вновь увидеть свет — почти немыслимо: пути обратно нет».

Повернув голову в мою сторону, генерал посмотрел мне в глаза. Затем протянул ладонь, на которой спустя мгновение материализовались два пера Херувима. Те самые, которые когда-то давно я уже видел.

—В антивселенной ада гравитация не такая, как здесь, – продолжил он. —Все тянет вниз сквозь слои реальности. Ко дну галактики. К худшей версии тебя самого. Каждый шаг глубже — как еще одна гиря на шее. Эти перья, – игв слегка кивнул, —дают шанс. Позволяют преодолеть эту тягу, когда приходит время возвращаться домой. По одному на человека. Считай, разовая страховка от того, чтобы остаться там навсегда.