В целом, два оставшихся заряда «Халколивана» по пятнадцать секунд каждый плюс реактивные двигатели Августа — более чем достаточно, чтобы убраться подальше. Или даже вернуться домой, удалившись за пятнадцать километров от центра. Но, к сожалению, бегство в наши планы никак не входило. Наоборот. Не успели друзья вздохнуть с облегчением, цепляясь за поручни, как зоркий глаз генерала уже определил для себя новую цель.

—Велнарин, две тысячи метров на девятнадцать часов!

—Принято, господин Гундахар.

Заложив крутой вираж, «Стриж» устремился на запад по широкой дуге. В сторону союзников и линии боевого соприкосновения одновременно.

— Господи, ну нахрена⁈ — ужаснулся Мозес, заценив в окно иллюминатора точку высадки — место, где прямо сейчас особо жестко схлестнулись дворфы Аполло с армией Доминиона. — На кой черт нам понадобилось лезть на передовую⁈ Почему нельзя рвануть к парням из Вергилия⁈

Скрежет ленты конвейера и последовавшие за ним два мощных толчка — Атлас выпустил «Небесных Двойников», вынуждая противников тратить лишний боезапас.

—Что, матка Ямарайаху, очередной приступ трусости?

— Не в этом дело… — с большой долей досады ответил толстяк. — Я пожить хочу. Нормально, понимаешь⁈ А не бросаться из огня да в полымя! — отвернувшись, монах вмазал кулаком по стене. — Это для вас прошло несколько дней! А лично я, бляха-муха, еще пару минут назад подыхал на той станции!

«Так. Кажется, вот и исчерпан лимит его прочности», — констатировал я.

Либо Антон не отошел от последних событий, либо действительно испугался, но выглядел он каким-то депрессивно-потерянным. Человеком, переживающим глубокий внутренний кризис, или скорее тем, кого испытание Диедарниса довело до отчаяния. Хотя, возможно, и то, и другое.

— На Элирме же столько всего. Праздники, карнавалы, аналог «Октоберфеста». Даже гребаные курорты с водными горками и «Пина коладой»… — покачал головой он. — Нет, это не жизнь. Это какой-то бесконечный круговорот боли и дерьма, у которого нет ни конца, ни края. Я устал, пацаны. Правда, устал. Не могу больше, баста.

—Зачастую ради мира приходится воевать. Именно поэтому мы и должны победить, — уходя с линии атаки, цеппелин круто сманеврировал, однако генерал при этом даже не пошатнулся. —Сегодня у нас есть неплохие шансы покончить с Беларом раз и навсегда, где даже ты можешь сыграть важную роль. Мне-то, конечно, насрать, я — мертвец, но твоя боевая трансформа с «Воскрешением» — штука полезная. Может запросто переломить ход сражения.

— Ага. А потом будет еще одна битва. И еще одна. И еще. Вот реально, Гундахар, за твои четыре с половиной тысячи лет сколько у тебя было счастливых деньков?