Я уже был достаточно близко, когда Рион рассек себе руку и подставил сестре, позволяя вдоволь напиться. Смотрел на нее с обожанием, притом, что внешность девушки не была примечательной — абсолютно плоская спереди и сзади, без ярко выраженной талии и ростом под метр шестьдесят. Бледная кожа, болезненный вид, глаза, полные фанатичного безумия — лично мне она не нравилась от слова совсем. Ни по типажу, ни по внутренним ощущениям. Но это не важно. Благодаря испытанию я и так уже знал, что практически все участники рейда редкостные твари.

— Приветствую, Эо О’Вайоми, — повернув голову в мою сторону, глава Стального Центавра коротко кивнул. — Диедарнис сказал, что именно вы нас спасли. Мы этого не забудем.

Вновь сконцентрировавшись на бое, Рион ударил щитом по земле, и вперед сорвались его сотни темных проекций. Целый «товарный поезд» из десятков щитов, пробивающий в рядах противников длинную брешь.

Эффектно. Нечто похожее на «Таран» Германа, вполне вероятно, даже его копия, но улучшенная совсем иначе. Меня — восхитило. Танка — неприятно укололо, будто бы кто-то сплагиатил его коронный прием. Отчего, оценив масштаб разрушений, друг лишь презрительно фыркнул и с грозным видом закинул в рот «конфетку для мозгов».

Помнится, Гундахар велел ему жрать их днями и ночами, что, собственно, тот и делал. Повысил интеллект на четырнадцать единиц и останавливаться на достигнутом не планировал.

— Все, Лойнис. Уходим.

— Помочь не желаете? — уточнил я.

— Подобные решения не стоит принимать сгоряча. Позже поговорим.

Брат с сестрой удалились. А мы, тем временем, снова схлестнулись с Доминионом, переживая одни и те же боевые итерации вновь и вновь.

— Он мне не нравится, — подытожил Герман, разрубая первого попавшегося эльфа вместе с доспехами. — И «Таран» прокачал по-дурацки. Людей-то он раскидает, но против массивных существ и конструкций толку мало. Пустой выпендреж. Считай, самолично заблокировал себе половину возможностей.

— Категорически с вами согласен, многоуважаемый танк, — промурлыкал Эстир. — Ваш авторский вариант смотрится куда элегантнее. В нем есть и универсальность, и грациозная сила.

— Так. Ты сейчас подлизываешься? Или что ты там делаешь?

— Подлизываюсь? С чего бы?

— С того, что ты продал меня тому роботу!

— Ах, ты об этом, — лучезарно улыбнулся Глас. — Нет, дружище, я не злопамятен. Было — и было. Не бери в голову.

— Минуточку. Должно же быть наоборот, нет?

— А? Прости, я забыл. О чем мы сейчас говорили?

Герман сбил с ног очередного противника.

— О том, что после победы ты проставляешься.