Пролог
— Старый, ну сколько можно в этой тьме висеть? — мысленно (или вслух? он уже и сам не понимал) бухтел Крас. — Кузнецы же божились, что меня выбросит прямиком в древнюю непальскую пещеру. Ан нет — опять этот чёртов вакуум! Кстати я и не знал, что на Земле порталов, как дыр в сыре: и пирамиды, и Стоунхендж, и руины майя, и ещё с десяток затопленных пустот на дне океана…
Ответа, как всегда, не последовало. Время в этой беспросветной тьме текло странно — то ли минуты, то ли вечность. Тела он не чувствовал, энергокаркас тоже молчал, будто его и не было. Единственное, что ещё работало чётко — внутренний радар, безошибочно определявший: вот это мысль «внутрь», а вот это — крик «наружу».
Самое досадное — интерфейс котомки функционировал исправно. Крас видел содержимое, как на витрине дорогого магазина: вот инструменты, вот припасы, вот даже тот самый рецепт антипохмельного зелья, который он в спешке сунул куда попало… Но извлечь ничего не мог. Будто незримая пропасть отделяла его от собственных запасов.
За бесконечные часы (или дни?) он перебрал весь склад, изучил каждый чертёж, каждую схему в базе данных пространственного кармана — хоть какое-то занятие! Но когда даже самые безумные теории закончились, в голове зашевелилась паника. Тихая, настырная, как рой ос под черепной коробкой.
— Ну всё, официально поехал кукухой, — мысленно констатировал Крас. — Разговариваю сам с собой неизвестно сколько времени… А что ещё мне остаётся? Видимо, что-то действительно пошло не по плану, раз меня не пускают домой. Но где я мог проколоться?
Он мысленно «закрыл глаза» — если это выражение вообще применимо к текущему состоянию — и попытался отрешиться от окружающего небытия. В голове закрутились воспоминания последних лет проведённых на Холпеке. Честно говоря, ничего особо странного в них не было… кроме одного момента. Тот самый феномен в мастерской кузнецов так и оставался неразгаданной загадкой.
— Ты прав, бездарь.
Голос прозвучал так внезапно, что Крас «распахнул веки» (опять же, условно) чуть ли не со щелчком. С души будто глыба свалилась — он снова мог видеть, чувствовать, существовать.
Комната. Та самая, где он впервые встретил Уравнителя. Когда-то её интерьер — пульсирующие стены, странные полуорганические формы — вызывал у него оторопь. Но сейчас… Сейчас это место навевало почти ностальгическое тепло. Стены больше не казались отвратительными; их мерцающий ритм даже успокаивал, словно напоминал: «Бывают места и похуже».
И ещё одно отличие: в прошлый раз он появился посреди гладкого пола в нелепой позе, а теперь сидел за столом напротив Старца. Но зато, по-прежнему голый — но какая разница, когда ты наконец-то снова чувствуешь своё тело?