Их действительно содрали — целых тридцать процентов. Но даже после этого на счёту сержанта осталось больше двухсот тысяч. Крас поднял бровь с немым вопросом, на что Габенс лишь махнул рукой:

— Ну, я рискнул! Попросил у тётки три тысячи на штраф…

Герой лишь вздохнул. Он сразу понял, что сержант — не просто игроман. Он был ходячим воплощением игромании, её живым маскотом, готовым поставить на кон даже последние носки, если вдруг появится шанс «сорвать куш».

После спортивного комплекса, по настоятельному требованию Краса, друзья направились в медчасть — ту самую, куда на носилках отвезли избитого Шито. Врачи обещали «восстановить», но что именно они подразумевали под этим словом, оставалось загадкой.

Прождав в стерильном коридоре почти целый час (Габенс за это время успел трижды заснуть сидя и один раз громко храпя обидеть дежурную медсестру), они наконец увидели хулигана. Тот вышел из палаты, похожий на оживший экспонат кабинета стоматологии — его некогда идеальные зубы теперь украшали хирургические скобы, придавая лицу выражение вечного недоумения.

Шито не мог разговаривать — рот был зафиксирован в положении «вежливой улыбки», но его глаза… О, эти глаза говорили о многом! В них читалась вся боль унижения, горечь поражения и тихая ярость человека, который только что осознал, что его челюсть теперь напоминает конструктор «Лего» после встречи с трёхлетним ребёнком.

Габенс, конечно же, не удержался:

— Ну что, железный человек, — захихикал он, — теперь ты реально можешь хвастаться, что у тебя стальные зубы!

Его словарный запас издёвок, похоже, черпал вдохновение из лексикона детсадовской площадки. Крас одним движением брови (этого было достаточно) пресёк этот словесный понос и велел сержанту расплатиться по долгам.

А затем совершил нечто совершенно неожиданное — извинился перед поверженным противником:

— Прости за челюсть, — сказал он просто, — но бой был достойный.

В этом коротком предложении было больше благородства, чем во всей предыдущей карьере Шито.

Дорога в казарму прошла в молчании, если не считать довольного бормотания Габенса, подсчитывающего оставшиеся после всех выплат деньги. Постовой у входа, обычно невозмутимый как статуя, на этот раз отдал честь с такой горячностью, будто перед ним был не просто солдат, а живая легенда.

— Очень зрелищный поединок, сэр! — его улыбка растянулась от уха до уха.

Крас замер с выражением лица человека, который только что узнал, что его интимные фото вывесили на доску объявлений.

— Как… — начал он.

— О, это просто праздник какой-то! — перебил Габенс. — Наш маленький перформанс транслировался онлайн через М. У. Л. И.! Кто не успел — посмотрел повторы. Прямо как в ваших земных «социалках», да?