— Моё почтение, лорд Хаззак, — поприветствовал я деспота и якобы сделал вид, что хочу встать, но тот по-простецки махнул рукой и присел на единственный в палате стул. — Не вставай.

Не больно-то и хотелось.

— Как себя чувствует герой Западного Бастиона? — поинтересовался совершенный.

Герой? Какой к хренам герой⁈ Да нас вертели и крутили, как хотели и где хотели! Про позы я вообще молчу…

— У вас отменное чувство юмора, лорд, — мрачно отозвался я.

— Разве я смеюсь? — приподнял тот брови.

— Если не шутите, то прекрасно должны понимать, что четверо иерихонцев за всего-навсего несколько минут практически истребили весь бастион. Зваться героем после такого — это как дерьма хлебнуть.

Однако на все мои умозаключения Дэймон улыбнулся чуть шире и полностью сконцентрировал взор на мне.

— Четверо иерихонцев, значит. Вот кем ты их считаешь, — задумчиво пробормотал тот. — А ты в курсе, кем именно они были? В курсе, что такой квартет может армию стереть с лица земли, не говоря уже о городах.

— Догадался в момент, когда старикан пытался сделать из меня отбивную, — фыркнул с издёвкой я.

— Старикан? То-то Азаих так вышел из себя, — весело прыснул деспот. — Никогда не слышал, чтобы правую длань Наказующих так называли. Хотя может и называли, но живых он после такого никого не оставлял. А об остальных, что тебе известно?

Допрос, получается. Что ж, ладно, врать не впервой.

— Маркас из дома Иллион. Нынешний владыка Аделлума, — начал я свой пересчет врагов. — Агдейн из ордена Алое Возмездие, если не ошибаюсь, то этот хмырь нынешний наследник, а четвертый некий судья по имени Норон. Чьего рода-племени он я не знаю…

— … из семьи Фиан, — заключил Хаззак, наблюдая за моей реакцией. — Сильнейший судья Наказующих. Сильнейший и самый исполнительный. Теперь понимаешь, к чему я веду?

— Более чем, — отозвался нехотя я с полным безразличием. — Запомню сегодняшнюю дату и буду праздновать второе рождение, попутно напиваясь до беспамятства.

Стоп. Дата. Погодите-ка… А сколько я вообще провалялся в отключке?

Впрочем, вопросы были излишними. Хаззак всё понял по глазам.

— Чуть больше двух недель. Сегодня двадцать седьмое июля.

Ирззу распутницу мне в жены!

От нахлынувшего бессилия я не нашел ничего лучше, как просто закатить глаза и откинуться на постель.

— Не кори себя так сильно, — раздался спокойный голос деспота. — Целительницы заверяли, что ты проваляешься без сознания минимум полгода.

Полгода? Какого причиндала так долго? Точно сумасшедшие.

— От нас мокрого места не оставили, а от меня тем более, — вдруг слетели с языка полубезумные слова.