— Нет… Нет! НЕТ! — будто сумасшедший шептал я, губы в это самое время отказывались подчиняться, а в горле начал образовываться горький ком. — Ч-что… с д-детьми? Дети же… не виноваты.

В синдикате я видел смерть множество раз. Наверное, даже чересчур много. Но сейчас… Сейчас всё было иначе. Всё было точно так же, как и тогда детском доме. Аналогичное чувство потери. В душе уже тлели угли нескончаемого гнева, а эмоциональный клин медленно разрушался. Разрушался так же быстро, как и эта хибара.

Гнев, ярость, раздражение, злоба и страх. Эмоции в данный миг были удушающими. От их наплыва руки неистово дрожали, а тело било мелкой дрожью. Однако в какое-то неизвестное мгновение слух уловил слабый тоненький голосок, что был наполнен бесконечной пыткой.

— По… могите… По… моги… те…

Лишь через секунду я осознал, что голос принадлежит девочке. Причем голос был до боли знаком.

Что⁈ Это же Рейна…

Глаза будто безумные пробежались по раскалённой земле и завидев каким-то чудом слабое шевеление я быстро подскочил к нужному месту и голыми руками стал разбрасывать в сторону обжигающие камни, что некогда были полом хибары.

Боли не ощущалась. Абсолютно. Присутствовала лишь гамма непередаваемых чувств, которые требовали выплеска, но детский хилый голосок не давал отдаться в пучину неистовства. Поиск не занял много времени, через пару вдохов руки наткнулись на мягкую плоть, и я как можно бережнее вытащил наружу до ужаса изувеченное детское тело, отчего внутри от увиденного всё сжалось.

— Тише… малышка, — хрипло просипел я, прижимая к себе дрожащую малютку. — Тише… Я знаю, что тебе больно…

Опалённая кожа, местами проглядывались кости, а один глаз был напрочь выжжен, но каким-то чудом она еще дышала.

— Дядя Ранкар… это… это вы?

— Да, это я, Рейна, — как можно веселее произнес я. — Не переживай, всё будет в порядке. Ты… — вдруг сглотнул горько я, начиная безбожно врать, — ты поправишься.

— Да… Вы хороший… — слабеющим тоном шелестела девчушка. — Тетя Диана часто об этом говорила…

— Ты только глазки не закрывай, малютка, хорошо? — с натянутой улыбкой попросил я. — Можешь говорить, что угодно…

Помощь. Ей нужна помощь! Стоп. Другие дети…

Вначале был один аурный импульс, после второй, за ним третий и четвертый, но ни единой живой души в радиусе пары десятков метров более не существовало. Кроме Рейны всё дети обратились прахом.

УБЬЮ! ПРИКОНЧУ КАЖДУЮ ПАДАЛЬ, КОТОРАЯ ЭТО СДЕЛАЛА! ДЕТЕЙ-ТО ЗАЧЕМ⁈ ОНИ ЖЕ НЕ ВИНОВАТЫ!

Наверное, сейчас во мне ревел тот потерянный сирота из детского дома. Хотелось убивать! Уничтожать! Истреблять! Разорвать на части мразь, что посмела это сделать.