— НЕТ! — завопила Диана, глядя на то, как судья заносит клинок. — НЕ СМЕЙТЕ! ОН… ОН… ДА УБЕРИ ТЫ ОТ МЕНЯ СВОИ ГРЯЗНЫЕ ГРАБЛИ, АГДЕЙН! ЖИВО! Он врожденный деспот! Необходима его кровь! Крови будет достаточно! Рука. Заберите отсеченную руку. Я… я смогу исцелить Ласанту! Я помогу ей. Я… я догадываюсь в чем проблема. Только оставьте его! Он достаточно настрадался!

— Диана, ты уверена, что сможешь помочь Ласанте? — вступил в беседу Маркас, подхватывая с земли мою культю. — Если это так, то он без надобности. Норон, угомонись!

— Если он и вправду врожденный деспот, то его необходимо прикончить. Не стоит дарить Ксанту такой ресурс, — выдохнул упрямо Агдейн. — Норон, убей его!

— НЕТ! — не унималась вопить девушка. — ХВАТИТ! РАНКАР ЖЕ…

Вот только дриаду я практически не слышал. Внутри начало пробуждаться нечто чужеродное. Чужеродное и в то же время неосознанно родное. Треск во внутреннем мире стал оглушительным. Честно сказать, понятия не имею, что на это повлияло, но трещал не сам мир. Трещали печати сразу на двух колоннах.

В данный миг нутро обуревали десятки негативных эмоций. Агрессия, гнев, злоба, ненависть, ярость, раздражение, обида, бессилие и горечь. Наверное, именно эти чувства и стали топливом для разрушения печатей. Ведь в следующую секунду случились сразу несколько вещей, которые изменили мою жизнь до неузнаваемости.

Я видел это. Я ощущал это!

Незабываемое чувство свободы. Грохот печатей и звон оков показался пронзительным. Вначале исчезли до конца все цепи на черном столбе, а через секунду были уничтожены и те, что крепко-накрепко сковали алую колонну.

А через секунды выплеск силы не только заставил меня разлепить залитые кровью веки, но и каким-то чудом оттиск на левой руке ожил, а в пальцах тотчас сформировалась знакомая рукоять спаты.

Наконец-то…

Последнее, что удалось сделать, так это обнажить зубы в окровавленной усмешке и напитав Руну знакомой черно-алой энергией, я на остатках возможностей ткнул клинком вперед.

Лезвие не только спокойно пробило магическую защиту судьи, но и по самую рукоять вошло ему прямо между рёбер, отчего он захрипел и пошатнувшись, отбросил меня прочь.

— МЕРЗКАЯ ТВАРЬ!!! — завыл волком Норон, хватаясь за рану и рывком вынимая из тела клинок. — УБЬЮ!

В ответ же я просто хохотал как безумный, обливаясь собственной кровью, а из-за переломанной грудины даже не получалось встать. Удалось лишь перевалиться на четвереньки и словно озлобленному зверю смотреть на раскинувшуюся сцену.

— Неужели больно… мразь⁈ — выдохнул сипло я со свистящим звуком в продырявленном лёгком. — Так вот тем детям, которых… ты испепелил, думаю, было… было на порядок больнее… Ты сдохнешь, судья… Когда-нибудь сдохнешь… Но… но я благодарен вам… — пуще прежнего хохотал я. — Ах-ха-ха! Да! Наконец-то! Проклятая первая печать! И сразу вторая. Исчезли… Такой подарок… ХА-ХА-ХА…