«Ранкар, миленький, держись! Не вздумай умирать! У меня… у меня ВЫШЛО! Я могу черпать силу напрямую! У меня ПОЛУЧИЛОСЬ! Я… я помогаю!»

Ты… ты чудо, малышка, — прошелестел невнятно я, сквозь позывы боли.

Слова Руны оказались той самой чудотворной панацеей. Удалось не только с горем пополам абстрагироваться от нестерпимых страданий, но и с каким-то облегчением выдохнув, я медленно возвратился в реальный мир.

В реальном же миру всё было ничуть не лучше. Вой, метающийся из стороны в сторону инфернальной твари, казался оглушительным. Кровь из изувеченной пасти расплёскивалась фонтаном в разные стороны, заливая багровой жидкостью внутренний двор. Атараз ревел похлеще раненого монстра. Ревел так, словно его пытали все палачи бескрайней Вселенной.

Сейчас могу поклясться всем, чем угодно. Такие душераздирающие вопли мои уши слышали впервые, но внутри я ликовал от непрекращающегося рыка врага. Я упивался его болью. Невзирая на собственное скверное положение я находился на седьмом небе от счастья.

— НЕТ… НЕ СМЕЙ, ЧЕРВЬ! НЕ ПРИКАСАЙСЯ К МОЕЙ СИЛЕ! ЭТО… МОЁ! МОЁ! НЕ… ОТДАМ! УБЬЮ! УНИЧТОЖУ! СОТРУ… СОТРУ В ПЫЛЬ…

Вот только крики являлись некой предсмертной агонией. Пожирающая сила черного тумана с каждой пройденной секундой только быстрее окутывала массивную тушу Верховного Баала. Выносливость стремительными темпами покидала организм противника, но тот с какой-то непревзойденной свирепостью пытался избавиться от меня всеми возможными и невозможными способами. В ход шло всё, что только можно. Руки, ноги, клыки, когти и даже секира, что до сих пор торчала в моём хребте. Атараз пытался дотянуться до рукояти орудия и вырвать с корнем приставучего клеща, но чем больше сил тратил он, тем больше я поглощал. С одной рукой обороняться было сложно, но сила воли не позволяла выпустить окровавленную рукоять спаты из мёртвой хватки. Ноги обвились вокруг огромной шеи и не выпускали тварь ни на миг. Я ощущал, как в мои сухожилия вонзаются когти диабала. Ощущал, как разрывается собственная плоть с кожей, но по-прежнему не выпускал. Физическая боль не шла ни в какое сравнение с ментальной.

Упаиваясь подступающим поражением Верховного Баала я смеялся будто безумный фермер, который устроил родео, а мой враг продолжал вопить как резаная тварь. Тем не менее рык его стал медленно затихать.

— МОЛИСЬ, ПАДАЛЬ! — хохотал я словно безумный, а подступающая эйфория напрочь снесла крышу. — Молись своему сраному Баалу! Каково это лишиться всего? Каково терять всё, что накопил⁈ Я же говорил, что казню тебя самым жестоким методом! КАЗНЮ, КАК ВШИВУЮ ТВАРЬ! — а затем из глотки вырвались те самые слова, которые я желал сказать с самого начала. — ПРОЧУВСТВУЙ ЕЁ БОЛЬ! ОЩУТИ ТО, ЧТО ОЩУЩАЛА ОНА! Я ВЕРНУ ТЕБЕ ВСЁ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С НЕЙ! ВЫ ОТНЯЛИ ЕЁ У МЕНЯ, А Я ОТНИМУ ВСЁ У ВАС! ТЫ ЛИШЬ ПЕРВЫЙ! КЕТАР БУДЕТ СЛЕДУЮЩИМ! Я ДОБЕРУСЬ ДО ВСЕЙ ВАШЕЙ КОДЛЫ!