— Тогда… бей, — горько заключил он.
Злоба.
Третий удар…
— ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ…
Обида.
Четвертый…
— … ОДИН ЕДИНЫЙ КОШМАР…
Горечь.
Пятый…
— ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КАКОВО ЭТО⁈ — с отчаянием прохрипел я.
Ярость.
Шестой…
— КАКОВО СУЩЕСТВОВАТЬ ТАКИМ ОБРАЗОМ⁈
Зависть.
Седьмой…
— ПОЧЕМУ ВЫ НЕ УБИЛИ МЕНЯ⁈ ПОЧЕМУ⁈
Боль.
За седьмым ударом последовал восьмой. За восьмым шел девятый. В каждую атаку. В каждый выпад. В каждое движение я вливал всю ненависть и агонию. Я желал не выплеснуть весь ворох мерзких эмоция, я хотел поделиться ими, чтобыон понял. Понял, каково мне было.
Лицо, рёбра, грудь, голова… Кулаки гремели набатом, а ударные волны разносились на десятки метров прочь. Нет, я не использовал магию. Я опирался только на голую физическую силу и нависнув над ним, продолжал орудовать руками. Вот только он никоим образом не оборонялся, а попросту принимал весь град ударов на себя. Алая субстанция обагрила белоснежный снег, а моё тяжелое дыхание походило на рык разъяренного чудовища.
— НЕНАВИЖУ…
Щеки, губы, нос, лоб уже были разбиты до неузнаваемости, седые волосы покрылись свежей кровью, но глазаего до сих пор выражали вселенское раскаяние и печаль.
— Нам нет… прощения, сын, — прошелестел удрученноон , — но…прости .
— НЕНАВИЖУ…
Глядя на избитого и окровавленного хранителя, внутри всё содрогалось от боли, отчаяния, душевных страданий и жуткого бессилия. Что мог изменить мой поступок? В том-то и дело, что ничего. Совсем ничего. Обыкновенный заунывный крик души.
Я и сам не заметил в какой именно момент, слёзы из глаз начали катиться ручьём против моей воли и лились они прямо наего опечаленное и окровавленное лицо.
— ПОЧЕМУ ВЫ НЕ УДАВИЛИ МЕНЯ В КОЛЫБЕЛИ⁈ — сквозь горячие слёзы закричал я, и схвативтого за ворот одежды, поднял над окровавленным сугробом. — ЗАЧЕМ ВЫ ОБРЕКЛИ МЕНЯ НА ТАКУЮ ЖИЗНЬ⁈ ЗА ЧТО⁈ ДУХУ НЕ ХВАТИЛО УБИТЬ⁈ ТАК ОТДАЛ БЫ ПРИКАЗ КОМУ-НИБУДЬ! ТЫ ХРАНИТЕЛЬ ИЛИ ЖЕ ДЕРЬМА КУСОК⁈
— Я лучше… умру сам, — прошептал он напрочь разбитыми губами, — но своё дитя… в обиду не дам. Прости нас… Нам действительно пришлось… Чтобы ты жил… Нам пришлось так поступить…
От прозвучавших слов стало еще тяжелее на душе. От отчаяния я вновь заглянул ему в глаза, но ни капли лжи там не увидел. Он говорил сущую правду.
УБ
ЕЙ…
УНИ
ЧТОЖЬ…
РАЗО
РВИ…
О
Н…
В
О…
ВС
ЁМ…
ВИН
ОВАТ…
Разум уже почти не контролировал тело и на миг мне действительно захотелось его убить. Закончить со всем. Однако вместо рокового шага я истошно и безутешно завопил, а после сделав усилие над собой, выпустил ворот окровавленного одеяния из пальцев и сам повалился на колени, погружая избитые руки в снег.