Миновало почти две недели, как Фьётра стала жить среди Лазаревых. Изначально к Хранителю Земли и к его семейству она не испытывала ничего кроме настороженности и опаски, но их поведение… подкупило девушку. Они не просто заботились о ней, прилагая все силы для будущего исцеления, они практически никогда не оставляли её одну и всюду сопровождали бывшую небесную воительницу. Рассказывали о мире, о себе и о… Владе. И в такие моменты она осознала, что ни один из них не питал вражды к нему.
Нет, всей правды бывшая валькирия так и не узнала. Она сама отказалась её услышать. По крайней мере до тех пор, пока не отыщет Ранкара. Большую часть времени девушка проводила в той самой комнате, на потолке которой красовалась выдающаяся фреска с ожесточенным столкновением двух армий. Но порой она покидала стены резиденции, чтобы насладиться зимней погодой.
Да, Фьётре с первых дней понравилось жить на Земле. Снег, мороз и буран напоминал о родном Севере. В это время года Земля напоминала ей о доме, о родных и о Ранкаре. Однако вместе с этими воспоминания явились и другие. Те, что терзали девушку в непрекращающихся кошмарах — ужасы, пережитые в казематах храма. Фрея. Арнлейв. Бывшие сёстры.
Снег мерно хрустел под ногами, то и дело утихомиривая беспокойный разум. Однако ходить и гулять долго Фьётра не могла. Извлечение дара аукнулось бывшей валькирии страшным истощением, а прошлые события и истязания Арнлейв только усугубили состояние северянки. Клинки теперь отсутствовали, но по какой-то причине остались… крылья! Со слов Хранителя, Фрея назвала их последним даром за всю причинённую боль.
В какой-то момент девушка остановилось напротив цветущего сада, за которым ухаживали самые настоящие феи, а затем, повернув голову в сторону, расправила последний дар Ванадис.
Впервые на собственной памяти Фьётра ненавидела свои серые крылья, которые давным-давно стали ей родными. Они напоминали ей о Фрее. Напоминали о боли, что она испытала. Напоминали обо всём, что они сотворили с Ранкаром. Напомнили о том, что сделал для неё Ранкар, чтобы спасти и уберечь её. Если бы она послушалась его тогда в Мергаре, то всего этого не случилось бы.
Горечь, боль, презрение, злоба и гнев опалили разум и сознание девушки. Она вдруг захотела избавиться от последней подачки Фреи. Она возжелала распрощаться с этим проклятым грузом раз и навсегда. Пальцы угрожающе сомкнулись, и она уже видела, как хватает клинок и отсекает крылья своими собственными руками. Увидела, как истекает кровью на этом белоснежном снегу, но тихий и необычайно заботливый голос заставил северянку оторопеть.