вымыли волосы душистым мылом, посушили, посыпали черной пудрой для блеска, для выразительности обвели темным угольком глаза и еще нарисовали что-то на его лице. — Этот похож на степного волка… — посмотрев на Артура, заметила одна из мастериц. Другая весело рассмеялась на ее слова. И так жутко было видеть этих двух молодых, внешне прекрасных девушек, таких свежих и юных, но при этом совершенно лишенных сострадания. Они были как солнце, которое разучилось греть землю, как вода, неспособная напоить ни одно живое существо, как воздух, которым нельзя было дышать, как деревья, не дающие прибежища ни одному зверю и, наконец, как человек, который решил однажды жить только для себя самого. — Точно волк, недаром он огрызается на нас… — сказала та, которую звали Эйли. — Может быть, но при этом очень симпатичный волк. Разговаривая подобным образом, девушки достали одежды для испытаний. Это были вполне удобные костюмы из прочной ткани разных цветов: у Тэнки — рыжий, у Лэка — коричневый, а у Артура — серый. На спине у каждого красовался в полный рост орел со змеей в массивном клюве. — Чего-то не хватает… Одна мастерица достала что-то наподобие облегченных доспехов, которые надевались на плечи и защищали шею и спину. Артур облачался в эти одеяния с огромным трудом, ибо больное плечо никак не давало ему закрепить наплечники. — Как же ты будешь драться, бедняжка? — с притворным сочувствием проговорила Эйли, глядя на безуспешные попытки Артура надеть доспехи. Девушка решительно забрала у него наплечники и вместо этого дала длинную рукавицу из плотной кожи, которая надевалась на одно плечо. Также каждому выдали короткие палки для защиты от нападений других игроков. В это время за ребятами пришли. Лэк в каком-то паническом ужасе взглянул на мастериц, словно впервые за этот день осознал свое непростое положение. Образ оленя, которого ведут на заклание, так подходил бедолаге, что девушки не смогли сдержать свой обидно веселый смех. — Глупые курицы, — выпалила Тэнка им в лицо и, резко отвернувшись от их шокированных физиономий, гордо покинула стены палатки. За те часы, что художницы работали с их образами, произошло множество изменений. Торговых лавок стало еще больше, чарующие запахи набрали силу, наконец-то начинали приходить разномастные гости. Вальяжные, степенные, напудренные и напомаженные до неузнаваемости, они заходили на территорию бывшего шатра и устремлялись к амфитеатру, где должно было происходить основное действие. Надо отметить, что, будучи смуглыми от природы, армуты