и глупой, так здесь армут вообще сильно сомневался. Таким образом, получалось, что господин Ролли подобрал не очень хороших игроков. Но все же он не терял надежды, так как в этот раз он припас козырь в рукаве своего роскошного халата. — Пойдемте, господа, пора выбрать вам образ. Чтобы гостям захотелось поставить на того или иного игрока, надо было добавить рабам лоска. Никто не пожалеет несчастного заморыша, зато прекрасный юноша в самом расцвете сил вполне может очаровать какого-нибудь богача, который будет готов выложить за него кругленькую сумму. Армут отвел ребят в одну из палаток, в которой уже было так дымно и чадно, что ребята, зайдя внутрь, начали кашлять. Здесь, в огромных чанах кипела вода, пропаривались полотенца, повсюду стояли разведенные краски совершенно разных оттенков. Господин Ролли не хотел никому признаваться, что его прекрасный Бел — девочка. Сложно сказать, почему он пожелал сохранить в тайне этот секрет. Может, оттого, что понимал — вид юной девушки на жестоких боях, чей конец был столь трагичным для игроков, каким-то образом нарушал ту невидимую грань между жестокостью дозволенной и общепринятой и жестокостью уродливой и наказуемой. Эстетика игр не должна была оскверняться излишними зверствами. — Это Бел. Я думаю, вы сможете нарисовать на его лице нечто устрашающее, — задумчиво начал представлять богач своих игроков. Мастера — две красивые женщины, настолько похожие внешне, что их можно было принять за сестер, согласно кивали в такт словам армута. — Это Бат. Его разрисуйте по своему усмотрению, но главное — приведите его в порядок, перевяжите раны и дайте чего-нибудь для бодрости. Ну а это мой дорогой Лэк. Неудачливый бунтарь, не так ли? Предатель, так сказать… При этих словах Лэк, несмотря на смуглую кожу, сильно покраснел от стыда. — Он выглядит очень женственным, подчеркните это, пусть все наши блистательные дамы делают на него ставки, — закончил с объяснениями господин Ролли и вышел из палатки. Девушки переглянулись и вежливо пригласили игроков сесть на подушки. Мастерицы принялись колдовать над несчастными, желая полностью преобразить этих замученных ребят. Начали с Тэнки. Ей помыли волосы душистым мылом, насухо вытерли полотенцем, посыпали золотистой пудрой, чтобы ее и без того светлые волосы на солнце переливались как драгоценный металл. Затем умелицы взяли в свои гибкие тонкие пальцы длинные кисти и начали заниматься ее лицом, чуть опухшим от слез. Девушки не разговаривали с игроками, да и те молчали, набираясь сил перед испытанием.