Возвращаться обратно с попутным ветром оказалось куда проще. Держась за забор, чтобы не улететь, я обошел стоянку, от которой продолжало нести гарью. Вышел из коридора, где спрут меня почти достал. А затем несколько раз телепортировался, осваивая новый, контурный интерфейс прибытия.
Дорога, занявшая в прошлый раз несколько часов, пролетела за минуты. Правда, я немного ошибся и чуть не пролетел мимо нужного здания, но и это играло мне на руку. Сумев зацепиться за край небольшой двухэтажной постройки, я забрался внутрь и только потом вспомнил, что Сергей обозначал ее как источник продовольствия.
Побитый градом, развороченный ураганом киоск/магазин лишился большей части своей обшивки. Часть крыши унесло, а ее остаток трепыхался на ветру, хлопая при каждом порыве. Но меня интересовал исключительно нижний этаж, над которым еще держалась заветная красная надпись «Продукты».
Прежде чем войти, я достал саблю, и, вынув из пространственного кармана паучка, посадил его на золотое кольцо, прикрепленное к проводу. Хватит уже с меня неожиданных нападений в очевидных местах. Если тут будут ошиваться одержимые или спруты — я сумею если не одержать победу, то, по крайней мере, без происшествий сбежать.
Зайдя внутрь, я тут же почувствовал запах тухлой рыбы. Кажется, один из холодильников протек. Или предыдущая группа добытчиков разворотила витрины, ища хоть что-то съедобное. На второе я бы поставил с большей вероятностью. Не видел, чтобы спруты вскрывали консервы или металлические рефрижераторы. Наверное, просто не понимали, как те устроены.
Но когда я зашел глубже, подсвечивая путь фонарем, к затхлому запаху прибавилась гарь. Крайне едкая и с характерным привкусом. Пороховая. Она хоть и выветрилась большей частью, но, однажды почувствовав ее, спутать было ни с чем невозможно. А это значило, что здесь стреляли, относительно недавно и много раз.
Напрягшись, я отступил и еще раз обшарил помещение лучом фонаря. На дверце холодильника — следы вскрытия. Глубокие треугольные выемки, будто кто-то тянул дверь пальцами. Вот только были они не как у призрака или человека, даже расстояние между ними составляло больше двух сантиметров, а сами — толщиной сантиметров в пять.
Стоило замереть, как я услышал негромкое, но отчетливое костяное щелканье, словно бил клюв гигантской хищной птицы, а вслед за ним — звук рвущейся плоти и довольное чавканье. Матерясь про себя, я сделал несколько аккуратных шагов вперед, и в свете фонаря за прилавком стала видна гигантская костяная спина. Чавканье прекратилось, и я отдернул луч фонаря в сторону. Но было уже поздно.