— Ты ведь удалил опухоль? — удивилась Настя, посматривая в сторону Рохлина. — Полностью? А если вдруг…

— Ничего не повредил, всё сделал аккуратно, — успокоил я ассистентку. — Сейчас его надо разбудить. Заодно и спросим его о самочувствии.

Я направился к слегка похрапывающему Рохлину и вытянул из организма пациента избыточный анестетик. Пожилой архитектор вздрогнул, открыл глаза, растерянно огляделся.

— Что со мной? — осипшим голосом выдавил он и закашлялся.

— Водички, — подала ему стакан воды Настя, и Рохлин выпил содержимое, возвращая пустую тару ассистентке.

— Я упал в обморок? — взглянул он на меня. — Что вы со мной сделали?

— Ничего особенного, — добродушно улыбнулся я. — Всего лишь удалил опухоль в вашем мозгу.

— Я чувствую себя действительно лучше, — вытаращился на меня архитектор, затем ощупал свою макушку. — Но как? Вы вскрывали мой череп?

— Это было не обязательно, — ответил я. — Я сделал это без физического вмешательства.

— Удивительно, — пробормотал он. — Но я чувствовал лишь усталость.

Я вспомнил информацию из своей книги и решил вкратце объяснить ему, что произошло.

— В том то и дело, что опухоли лобной доли очень часто маскируются под депрессию, либо под старческое слабоумие или вредные привычки, — объяснил я пожилому архитектору. Главный фактор, когда надо бить тревогу — внезапное изменение личности, как у вас это и происходило. И, конечно, все это в сочетании с остальными моментами, о которых мне рассказала ваша сестра.

— Катя? Но зачем? Какого чёрта она творит? — кажется, Рохлин вновь начал раздражаться.

— Кажется, вы не понимаете, что она спасла вам жизнь, — сухо заметил я. — Не обратись она в нашу клинику, вы бы умерли в течение следующей недели.

— Твою мать… — Рохлин сел за стол, где Настя уже вовсю описывала его случай, заполняя карточку. Внезапно архитектор схватился за голову. — Твою же мать, что же я натворил? Я ведь накричал на неё сегодня утром.

— У вас чудесная сестра, — заметила Настя. — И она всё понимает, Борис Иванович.

— Так что теперь вы можете быть спокойны. Вашей жизни больше ничего не угрожает, — добавил я.

— Там больше ничего не осталось? А если вновь что-то появится? — пробормотал Рохлин, испуганно посмотрев на меня.

— Я убрал воспаление, — ответил я. — Можете не переживать. Но всё равно следует пропить таблетки. Я сейчас выпишу рецепт. И витамины тоже, как вы изначально и хотели.

— Д-да, хорошо, — растерянно произнёс Рохлин. — Сколько я вам должен?

— Операция была непростой, поэтому тысяча рублей, — сообщил я ему.

— Переводом можно? — спросил архитектор.