— Молодой человек?.. — Окликнули со стороны храма.

Остановившись, обернулся в ту сторону. Ко мне торопился мужчина лет сорока — крепкий на вид, двигающийся энергичным шагом, высокий, одетый в местный вариант монашеского одеяния. Наверное, из здешних хозяев — а я ему газон топчу…

Откуплюсь — в машине был револьвер и патроны — это было первое, что увидел, открыв бардачок. Он же, заряженный, был засунут под пояс джинс сзади и прикрыт футболкой. Отдам пару патронов — пожертвования вроде как любят все церкви.

— Добрый день, святой отец. — Улыбнулся я, демонстрируя пустые ладони.

— Носитель священства, — в шутку погрозил он пальцем, тоже улыбаясь. — У нас говорят так. Но зовите меня просто Томас.

— Генри, — оставался я на месте. — У вас принято пожимать руки?

— Между мужчинами — разумеется, — протянул он ладонь и пожал мою.

— Я, надеюсь, ничего не нарушаю? — Кивнул на обелиск.

— Возвышенным разрешено быть здесь. — Пожал он плечами. — Не удивляйтесь, эта лужайка переложена амулетами, отпугивающими простых людей.

— Не против, если я быстро завершу дело? Мы могли бы поговорить позже.

— Впервые вижу, чтобы у кого-то было «быстрое дело» к обелиску. — Рассмеялся Томас. — Но, прошу, — повел он рукой.

Я глянул на черный камень. Если бы не он, я бы уже окончил Массачусетский, устроился в солидную контору тысяч в двести долларов годового дохода. Дом в ипотеку, машина…

— Святой человек, а вы у себя не решили, как вот с этим всем бороться?..

— Зачем?

— Чтобы все завершить… — Растерялся я даже от такого ответа.

— На памяти нашей церкви, с неба два раза падали скрижали.

— Да, но какие же это скрижали — тут и текста-то нет.

— Все верно, — спокойно кивнул носитель священства. — Нет законов и заветов. Но их не осталось и на земле — отчего бы скрижалям быть заполненными?

— И что, получается… — Замялся я. — Правил больше нет?

— Нет правил, нет грехов за их неисполнение, нет праведников, что им бы следовали. После смерти нас ожидает тьма и забвение.

— Оптимистично, — хмыкнул я. — И что, никаких вариантов?

— Если люди станут следовать изначальным законам, отчего бы надписям не вернуться? А камню — не побелеть?

— То есть, если вести себя хорошо…

— Упрощенно, но разве от этого будет хуже? — Пожал тот плечами.

— А если… Если кто-то другой ведет себя рядом настолько мерзко, что не дает этого делать другим? — Отчего-то вспомнились недавние мысли.

— Скрижали — не заполнены, молодой человек. Греха убийства на них пока нет. — Смотрел тот серьезно.

«А вы принимаете рыцарей других конфессий?..»

— Ясненько, — вымученно улыбнулся я. — И, Томас, не надо действовать на меня талантом…