Тоже — тату от запястья до плеч. Но если прикрыть их длинными рукавами — симпатичная брюнетка, хоть и широковата в плечах, как бывает у пловчих.

— Вернусь — поговорим, — кивнул ей.

— Времени мало. — Давила она взглядом.

Вряд ли с хозяевами этого дома когда-то кто-то спорил. Но закладка на «гостей» пока что удерживала обоих в рамках приличий.

— Дай машину — вернусь быстрее. — Предложил я.

Взяв с комода, мне кинули в руки брелок от «Форда».

— У гаража на улице.

Эка их припекло… Надо бы попросить у Амелии — пусть та спросит, как бугор нас оценивает, кого в нас видит, до чего его преступные мозги додумались под воздействием таланта — раз уже не просто предлагают, но уже торопят с исполнением…

«Форд Бронко» — красно-белый, с лифтованной подвеской — рыкнул стареньким мотором, и я аккуратно выкатил на дорогу.

Машину в квартале, разумеется, знали — на блокпосту принялись заранее раздвигать цепями стальные «ежи», опутанные колючей проволокой. Только покривились, заметив, что внутри гость — но хватило слов, что Гвенет в курсе, и звонка по проводному телефону охранников хозяйке. Верить на слово идиотов нет…

В дороге я постарался успокоиться — все равно происшествие у кафетерия стали бы расследовать. Да и не стал бы я ничего менять, зная, что уничтожено посольство. Наоборот… Спасать мир — это вообще обычное дело, в словаре напротив этого термина давно пора вклеить мое фото… Я зло хлопнул ладонью по рулю, выдавив резкий гудок — вышедшая на дорогу мелочь в рваной одежде рыскнула обратно от испуга.

Просто политика — мерзкая штука. Нет в ней правых, но есть крайние, на которых сваливают все свои ошибки — это тоже уроки Сан-Франциско. А герой должен быть всегда мертв — потому что чужой подвиг это, как правило, собственная ошибка…

Так что будем сидеть тихо. Благо, что от изменения памяти местным «арийцам» меня не корежит нисколько…

Окончательно я пришел в себя уже на территории храма — наверное, вид основательного сооружения с белоснежной стеллой на фоне гор и должен так действовать. Каких-либо символов классической церкви не увидел — но в Юте вроде своя собственная. Не сильно разбирался в их вере, да и шел, в общем-то, не в храм — за зданием, в стороне гор, располагался черный обелиск посреди заметной прогалины — следа от удара, уже заросшего травой.

Ничем он не отличался от обелиска в Вингстоне — то же свойство стоять абсолютно прямо, несмотря на способ доставки, тот же размер, габариты и след для руки на поверхности… Я шагал по траве сосредоточенно, выкинув сомнения из головы. И без того хватит сегодня мыслей…