Поднял взгляд на Гвенет — а у той сочувствие во взгляде.

— «Нам нужно поговорить» — это совсем приговор? — Нахмурился я.

Та вместо ответа пододвинула мне пачку сигарет и свою зажигалку.

— Бери мою тачку, — туда же лег знакомый брелок. — И не бесись. Ничего ты не изменишь, только церковников разозлишь.

Вильнув бедрами, вышла с кухни, оставив наедине с бумажкой, написанной ровным девчачьим почерком.

Подписано — Амелия. Еще подпись рядом, зачем — непонятно…

«Раз хочешь — поговорим», — взял я ключи со стола. Посмотрел на сигареты и зажигалку, забрал и их.

Пока ехал по городу, сам не заметил, как закурил — раскашлялся с непривычки.

«В этот раз хотя бы деньги не воруют», — усмехнулся, попытавшись поднять себе настроение. — «Ладно, попробуем классические расставания…»

Да и чего я напрягся-то? Чужой человек. Жива-то она чудом…

Видимо, долгое одиночество так действует — привыкаешь к людям, оказавшимся рядом. Да и болезненно чуть — понадеялся, что если вести с людьми себя хорошо, это оценят.

«Хочу посмотреть штат Мэн», как же…

Вставил в зубы вторую сигарету, в этот раз не зажигая.

Здание кафе на тысяча шестьсот второй авеню меня раздражало — да мне все резко разонравилось, но этот вытянутый белый прямоугольник с поставленным навесом и вытянутыми закругленными окнами бесил неимоверно. За столиком на улице чинно обедала престарелая пара. Заглянул внутрь забегаловки: возле длинной барной стойки охлаждались пивом пара мужчин. Ряд столиков для двоих вдоль другой стены был не занят, но зато за одним из центральных, более крупных столов, понуро сидела Амелия, глядя в чайную кружку перед собой.

Или это тоже — часть того, чего ей не хватало в прошлой жизни? Бросить парня?

Осмотрелся на всякий талантом — никого постороннего вокруг, ни в самом кафе, ни в зданиях рядом. Да и на соседних улицах пусто — стоят, правда, припаркованными недешевые машины, но раз у них в городе «перемирие», то и ставить на охраняемую стоянку нет смысла.

Зашел, постоял на пороге какое-то время — глядя на ссутулившуюся спину девчонки. Что-то тронуло внутри — тоска какая-то, что опять сотни миль одному…

«Нечего сожалеть по утерянному комфорту», — усмехнулся вновь.

Дошел до нужного столика, отодвинул стульчик напротив, уселся.

— Ты звала, — пригласил к беседе.

— Извини, — шепнула она.

— Бывает, — качнул я плечами. — Не озоруй особо. Оставайся человеком.

— Ч-что? — Подняла Амелия взгляд.

Плакала — кожа вокруг глаз покраснела.

— Мы же расстаемся? За этим ты меня пригласила? — Смотрел я на нее прямо.

— Ну, вряд ли вы расстанетесь так быстро, — хмыкнул голос рядом.