В коридоре мгновенно стало тихо. Аристократы замерли, глядя на меня широко раскрытыми глазами, словно я был призраком, явившимся с того света. Я не удостоил их вниманием, прошёл мимо и вышел на улицу. Там я глубоко вздохнул, чувствуя, как злость медленно затухает, сменяясь холодной решимостью. Мне не оставили выбора. Если бюрократия решила играть со мной в медлительность, я сыграю в свою игру.

— Неделя, — тихо проговорил я себе под нос, доставая телепортационную костяшку. — Через неделю всё закончится.

Вспышка синего света, и я уже стою на знакомых улицах Кунгура. Время начинать подготовку к войне.

* * *

Пять дней спустя.

Тюмень. Имение графа Малышева.

Сергей Алексеевич сидел за просторным обеденным столом в окружении дочерей. Светловолосые красавицы с любопытными глазами не сводили с отца взгляда. Он был их лучшим другом, опорой, защитой, надеждой, да и матерью тоже.

В руках Сергей Алексеевич держал свежий доклад, доставленный гонцом. Не спеша, с удовольствием, Малышев вчитывался в каждое слово. Его лицо сияло радостью, а губы сами собой расплылись в широкой улыбке. Сергей Алексеевич удовлетворённо погладил свои густые усы и, не удержавшись, слегка усмехнулся.

— Папуль, случилось что-то хорошее? — спросила старшая дочь, с интересом глядя на отца.

Малышев погладил доклад кончиками пальцев, словно тот был дорогой семейной реликвией, и произнёс:

— Радуюсь тому, дорогие мои, что сын Черчесова оказался гораздо трусливее своего покойного отца, — спокойно ответил граф, в глазах его играла насмешка. — Нет в нём той природной жёсткости, которая была у Даниила. Нет внутреннего стержня.

Младшая дочь с удивлением посмотрела на отца, её глаза загорелись интересом:

— Выходит, он жертва, да, папа?

Граф засмеялся, щёлкнув пальцем девочке по носу.

— Получается, он даже не жертва, милая моя. Он корм. Корм, благодаря которому ваше наследство станет гораздо богаче, а влияние нашего рода значительно возрастёт.

Девочки радостно переглянулись, захлопали в ладоши и, окружив отца, стали его просить:

— Папочка, расскажи нам ещё раз, как наши доблестные воины несут свободу и процветание в соседние земли! Это же так интересно!

Малышев с довольной улыбкой обнял дочерей за плечи, чувствуя гордость. В такие моменты он понимал, ради чего всё это делает. Не ради власти, не ради благополучия своего рода, а только ради будущего своих дочерей.

— Ну, слушайте, мои дорогие…

Он начал неспешно, с лёгким драматизмом в голосе, вещать о том, как другие аристократы грабят бедных работяг и делают их жизни невыносимыми. Но он, Малышев, совсем не такой! Он добрый, справедливый и честный! Его войска освобождают бедных крестьян от рабского ошейника. Даруют им новую жизнь! Там, где ступает нога солдата рода Малышевых, уходит хаос и приходит процветание…