После чего все вышли из комнаты, а спустя пару секунд в динамиках раздался трескучий голос:

— Сделай глубокий вдох и задержи дыхание.

Так я и поступил. Что-то щёлкнуло, в кабинет вошел доктор, передвинул излучатель рентгеновского аппарата, направив его на ногу и снова ушел. Ещё один щелчок, а потом добрались и до руки. Медсестра и очкарик вошли в комнату, перегрузили меня на каталку и вывезли в коридор.

— Ожидайте. В течении сорока минут отдам выписку, — сказал очкарик и ушел.

— Хе. Сорока. Ты мне её через двадцать минут отдашь, — фыркнула медсестра. — Поехали, отвезу тебя в палату, чё тут мёрзнуть-то?

А в коридоре и правда было прохладно. Пациенты хмуро зыркали на нас, но медсестре было плевать. Про таких говорят «хоть ссы в глаза, скажут, божья роса». Даже удивительно, что она продержалась в клинике эти тридцать лет. Ведь от тётки больше вреда, чем пользы. Психологического вреда — уж точно. Я бы не хотел с такой работать бок о бок.

Грымза доставила меня в палату, снова напрягла Семёныча и компанию, чтобы они перенесли меня на кровать, и ушла.

— Что за баба? Беспардонная, жуть, — возмутился Семёныч.

— Ага. Тебе б такую в жены, да? — усмехнулся усач, раздававший карты.

— Упаси Господь. Ты чё ляпаешь такое-то? — испуганно выпалил Семёныч. — С такой женушкой — сам на себя руки наложишь.

Мужики засмеялись и продолжили играть в карты. Я же сосредоточился на Семёныче, пытаясь использовать «Похитителя». Ну же! Давай! Выпучив глаза от натуги, я попытался представить, как фрагмент ДНК отпочковывается от него и летит ко мне. Результат нулевой. Ничего не произошло. Ладно, а если так?

Я создал тоненькую нить маны, которая протянулась от моего пальца до уха старика. Как только нить достигла цели, я почувствовал, будто сам прикоснулся к Семёнычу, но ничего не произошло. Странно. Видимо, нужен физический контакт. Эх, стоило экспериментировать, пока грымза перекладывала меня туда-сюда. Вот там прикосновений была масса.

Дверь в палату скрипнула, и вошел улыбающийся врач с ножницами в руке.

— Иван Иваныч, вы, никак, собрались ленточку перерезать? — пошутил Семёныч.

— Какую ленточку? — нахмурился врач.

— Ну, типа, открывать новое отделение, а то это, считай, развалилось. — Семёныч кивнул на стены с облупившейся краской.

— Смешно, — невесело оценил врач. — Но нет, ножницы я принёс, чтоб ампутировать ваш длинный язык, — усмехнулся доктор и демонстративно щёлкнул инструментом, показывая, как будет это делать. Мужики в палате тут же заржали.

Иван Иваныч направился к моей койке и остановился.

— Мне тоже будете ампутиловать язык? — улыбнулся я.