Спустя полтора часа Иван Ивановичу вручили снимки головного мозга Фёдора Яковлевича. Распаковав большой белый конверт, врач достал снимки, поднёс их к свету и удивлённо выдохнул.
— Бред какой-то. — Иван Иванович нырнул в кабинет рентгенолога/ МРТ и спросил. — Сань, ты уверен, что это нужные мне снимки?
— Вань, конечно уверен. Твой Яковлевич — мой единственный посетитель за сегодня. Я вон, уже десяток кружек кофе выпил, чтобы со скуки не сдохнуть.
— И как? Помогло?
— Сердце биться чаще стало, а вот скука никуда не ушла, если ты об этом, — ухмыльнулся парень в белом халате.
— Понятненько… — Иван Иванович вышел в коридор и направился к палате номер пять. Там снова было шумно. Яковлевич травил очередную байку, а пациенты ему не верили. Открыв дверь, врач с порога сказал. — Фёдор Яковлевич, тут такое дело. Вы здоровы. Опухоль исчезла без следа.
— В каком смысле? — спросил пациент, выглядевший бледной смертной тенью. Он лежал в углу и едва шевелил губами.
— В самом, что ни на есть, прямом. Это чудо какое-то. Ещё сегодня утром опухоль убивала Фёдора Яковлевича, а сейчас… — растерянно сказал Иван Иванович и осёкся, услышав слова Яковлевича.
— Выходит, мальчонка не соврал, — расплывшись в счастливой улыбке, сказал Яковлевич.
— Какой мальчонка? — нахмурился врач.
— Не важно, — отмахнулся Яковлевич. — Главное, что у меня теперь будет новая жизнь. Спасибо вам!
Глава 5
Чувствуя, что мой живот вот-вот лопнет, я вылез из-за стола, поблагодарил маму и пошел во двор подышать. И только я вышел на порог, как загрохотал гром, небо прорезала ветвистая молния, и хлынул ливень. Такой, что даже попытайся я добежать до бани, которая в пяти метрах от дома, то всё равно промок бы до нитки. Зато какой запах! Чистейший воздух. Просто наслаждение.
Пришлось дышать из предбанника. Комарика в такую погоду не запустишь для добычи доминант, остаётся только ждать… К дому подъехало желтое такси, за рулём которого сидел Гав. Чего это он так рано с работы? Или случилось что-то? Он заглушил машину, открыл дверь и пулей бросился ко входу в дом. Увидев меня, Гав тут же расплылся в улыбке и, едва заскочив под крышу, влепил мне подзатыльник.
— Герой хренов, — без злобы сказал он.
Из его уст это звучало, как похвала.
— Я тоже лад тебя видеть, — улыбнулся я. — Кстати, спасибо за кловь. Тепель мы с тобой кловные лодственники, да, папаша? — с издёвкой спросил я, чем заставил спецназовца смутиться.
— Насчёт родственников… — отведя взгляд, начал Гаврилов и замялся. — Мы с твоей мамой…
— Да, я знаю, что вы встлечаетесь. Лучше скажи, как тепель тебя называть? Капитаном Гавлиловым, отчимом или папулей?