— Тебе говорили, что ты странная? — спросил он, так и продолжая смотреть.

— И не раз. Не заметил, что остальные меня сторонятся?

— Правда? Хотя я бы их за это не винил

— Я и не виню. Ауру ужаса тяжело игнорировать долго.

— Мелкая, прекрати молоть эту чушь!

Зейд поморщился, будто услышав первосортную ругань из уст леди. Я вздохнула и уставилась на него прожигающим взглядом, пытаясь понять, нарочно он надо мной подтрунивает, или у него действительно иммунитет?

Судя по тому, что он не отступил ни на шажок и продолжает непринужденно болтать, кажется, все-таки второе.

Остальные, если я подходила ближе, чем следовало, и оставалась дольше, чем на несколько минут, обычно находили безотлагательные дела и ретировались почти со стопроцентной вероятностью. Даже преподаватели, кроме нашего декана, пожалуй, да еще нескольких темных магов и ректора. Даже сестры

— Кстати, как тебе спалось? — спросила, чтобы поймать его на лжи.

Спящих поблизости от меня неизменно мучают кошмары.

— Отлично! Давно так славно не высыпался. — Зейд растянул губы в хищной ухмылке и спросил: — А ты почему не пошла в общий дом ночевать? Хотела воспользоваться моей беспомощностью, я прав?

На что намекает этот Этот

От негодования у меня едва дым из ушей не повалил. Психанув, я отпустила ауру. Все равно не получалось ее сдерживать толком. А так хоть полюбуюсь на его сверкающие пятки, если повезет

Не повезло.

Глаза Зейда заволокло тьмой. Он вдруг оказался совсем близко. Я отскочила, не понимая, что именно он задумал, и ощутила спиной деревянную стену сарая, нагретую солнцем. А в следующий миг он меня поцеловал!

Долгое мгновение я ничего не могла предпринять от шока, а Зейд целовал меня, не останавливаясь и углубляя поцелуй с каждым мгновением! Лишая дыхания и воли

Странный трепет в груди, волна чувств, захлестнувших меня с головой. Легкая паника, смешанная с острым удовольствием, и что-то еще. Что-то, чего я раньше никогда не испытывала А потом нас отпустило.

Зейд отступил на несколько шагов. Его грудь часто вздымалась, будто после быстрого бега. Он обвел глазами пустой двор, посмотрел на небо. Мотнул головой, словно прогоняя наваждение.

Я наблюдала за ним, не произнося ни слова и пытаясь уложить в голове тот факт, что это был первый в моей жизни поцелуй.

Настоящий поцелуй!

Я с трудом удержалась от того, чтобы не потрогать свои губы, как романтичная дура.

— Довольна? Это то, чего ты добивалась? — спросил он зло, заставив мои брови удивленно подскочить.

Прежде чем ответить, я проанализировала свое состояние. Папа всегда учил меня думать, потом действовать. А его этому научила мама. Она у нас в семье самая умная.