— Ну что? Ощущаешь радость бытия?

— Боюсь.

— Чего? — удивился я.

— Что всё окажется лучше, чем я мог надеяться.

— Глупо такого бояться, — усмехнулся Дариан.

А я подумал, что рациональное зерно в этом страхе есть.

— Ладно, не сиди. Встань, Лазарь и иди!

Оля засмеялась, а Дариан снова хмуро на меня взглянул. Похоже, для него вся религиозная тема — одно сплошное расстройство.

Петрович поднялся.

Я буквально ощутил, опять на самом краю слышимости, как загудели протезы.

Шаг. Еще один.

Петрович замер.

Затем повернулся ко мне, улыбнулся и… втопил так, что я успел только пыль за его спиной разглядеть. Это было из разряда шока.

Грёбаный Флэш не бегал с такой скоростью, наверное.

Оля, как стояла рядом с Тахой, так и присела. Дариан, пришедший поглазеть на запуск протезов, от удивления челюсть уронил. Таха закричала от восторга, вскинув руки вверх. А я следил за Спиди Гонзалесом и пытался прикинуть его скорость. Километров шестьдесят в час он бежал, не меньше.

Сделав полукруг, Петрович вернулся. Он слегка запыхался, но сиял как котовые яйца.

— Матвей! — заорал он и сграбастал меня в охапку. — Матвей!

Он задыхался от избытка чувств, а я ощущал радость за то, что всё получилось, и немного боли в спине, от сильного хвата.

А потом Петрович вдруг замолчал, хитро на меня посмотрел и подпрыгнул.

Вместе со мной.

На три метра.

И так несколько раз.

Я думал, у меня позвоночник в трусы ссыплется.

— Заканчивай! — потребовал я. — Поставь, блин, меня на землю! Вижу, вижу, силён, бродяга!

— Ты не представляешь, какого это. Какое это чувство!

Он снова начал задыхаться от избытка невысказанных слов. Мельком взглянул на Олю.

— Как жаль, что эти чёртовы мухи он отгрызли меня по пояс! — с утробным смехом, вдруг заявил он.

— С чего это? — удивился я.

— Ну, ты же меня бы восстановил?

Я не понимающе кивнул.

— Полностью?

Я снова кивнул.

— Представляешь, какой у меня системный… — Петрович сжал кулак, согнул руку в локте и потряс ей, — … инструмент мог бы получиться! А⁈

Он заржал, как ненормальный, подлетел к Оле, схватил её и повторил то же, что и со мной. Скакал с ней на руках, словно гимнаст на батуте.

Оля закричала на него, чтобы отпустил, но я видел, что она рада, у нее аж слезы на глаза навернулись.

Петрович отпустил её, попытался схватить Таху, но медоед выступил вперед, ощетинился, недовольно заворчал.

— А, ладно! Нельзя твою хозяйку трогать, так и сказал бы!

Петрович усмехнулся, не обиделся. Таха улыбнулась, пожала плечами. Похоже, ей не очень-то хотелось этих прыжков.

— Только попробуй! — протестующе воскликнул Дариан, когда Петрович направился в его сторону.