Глава 2. Цифровой след
Марионетку, чьи нити уходили в слепую зону его собственного разума. Краснов стоял под косыми ударами дождя, не чувствуя, как ледяная вода проникает за воротник, затапливая пространство между лопатками. Синие чернила на термобумаге под натиском влаги начали медленно расползаться, превращая четкие буквы в размытые, грязные пятна. Еще минута — и чек превратился бы в бесполезный мокрый комок, но Илья резким, почти судорожным движением спрятал его во внутренний карман, подальше от влаги и чужих глаз. Туда же, где лежал проклятый блокнот.
Ночь так и не принесла спасительной амнезии, на которую он втайне надеялся. Она не стерла воспоминания о пустой скамейке, а лишь растянулась, превратившись в долгую, вязкую пытку.
Спустя восемь часов эта ночь растворилась в свинцовом, удушливом петербургском рассвете.
Стекла служебной «Лады» плотно запотели изнутри. Илья сидел на водительском сиденье, откинув спинку до упора. Двигатель тихо вибрировал на холостых оборотах, печка гнала в салон сухой, пережженный воздух, пахнущий плавящейся изоляцией и старой пылью, но этот жар не мог прогнать глубокий, въевшийся в кости озноб. Краснов провел ладонью по лицу, стирая испарину. Кожа казалась чужой, стянутой, под глазами залегли тяжелые мешки, пульсирующие в такт сердечному ритму. Он не сомкнул глаз ни на минуту.
За мутным, покрытым мелкой сеткой конденсата лобовым стеклом просыпался Лиговский проспект.
Утренний туман съедал перспективу улицы, превращая тяжелые фасады доходных домов в плоские серые декорации. По мокрому асфальту, шипя шинами, проносились редкие уборочные машины и первые троллейбусы, выхватывая желтыми фарами куски брусчатки. Прямо по курсу, на противоположной стороне улицы, сквозь молочную пелену неоновым оранжевым светом мерцала вывеска: «Зерно и турка». Буква «р» в слове «турка» ритмично подмигивала из-за неисправного дросселя, раздражая воспаленную сетчатку.
Илья смотрел на эту вывеску уже два часа. Он приехал сюда сразу после того, как сдал дежурство и формально отправил Марину отсыпаться.
Он снова сунул руку в карман и достал чек. Теперь бумага высохла, стала жесткой и покоробилась, но время пробития оставалось читаемым.21:15. Пятьдесят минут до того, как он переступил границу оцепления во дворе на Васильевском. Пятьдесят минут, которых не существовало в его памяти.
Следователь попытался реконструировать вечер. Выезд из управления состоялся в 20:30. Он ехал один, Марина задержалась в архиве и обещала подтянуться прямо на место преступления. По логике, он должен был сразу поехать на Васильевский, но Лиговский находился совершенно в другой стороне, образуя крюк минимум в сорок минут по вечерним пробкам. Зачем он сюда приехал? Кому предназначался американо без сахара?