Так, что она оставила свой рассказ до встречи утром с коллегами.

На третьем вызове Гертруда Карловна не задержалась, быстро разобравшись с температурящим ребенком.

Когда в первом часу ночи мы добрались до амбулатории, машину в гараж я поставил только после того, как фельдшер позвонила в диспетчерскую и оттуда сообщили, что вызовов пока нет.

— Ты случайно не храпишь? — поинтересовался Михаэль, укладываясь на разобранное кресло.

— Вроде бы нет, — ответил я, укладываясь на жесткую кушетку и накрываясь своим полушубком.

Гертруда Карловна отдыхала в одиночестве в своем кабинете, на мягком диване рядом с телефоном.

Но для начала она во всеуслышание пообещала разобраться с сучкой, Алькой Снегиревой, фельдшером, последней пользовавшейся электрокардиографом и прикрутившей к прибору провод заземления в изоляции.

Как ни странно, до утра вызовов больше не было. Я такого не ожидал, обычно в первый день работы на новом месте на меня наваливалась целая куча проблем, а тут, понимаешь, все спокойно.

В общем, сдав машину Сергею Романову, я отправился прямиком в отдел кадров совхоза.

Мадина Ермековна увидев меня, приветливо улыбнулась.

— Александр Петрович, я хоть вас так рано не ждала, но у меня все готово. Получите вашу трудовую книжку и больше не теряйте. — Не удержалась она от подколки.

Я же внимательно прочитал приказ о переводе, проверил оттиск печати и только тогда расписался в журнале о том, что получил книжку на руки.

— Хм, ты прям, немцем заделался, — заметила Ермековна, — Такой же педантичный, от Рудольфа Августовича что ли набрался?

Забрав трудовую книжку, я отправился обратно в амбулаторию. Отдав документы Токишеву, наконец, пошел домой.

Однако меня привлекли крики и смех, доносившиеся с недавно залитого ледяного поля, на котором гоняли в шарик местные пацаны.

Пройдя ближе к краю, я завистливо смотрел, как они раскатывают по льду, ловко перекидывая шарик друг другу.

— Чего смотришь? Хочешь поиграть? — спросил меня знакомый голос.

— Было бы неплохо, — ответил я, с трудом выплывая из воспоминаний первой жизни, когда играл в бенди за университетскую сборную.

Обернувшись, увидел Васька Петрова, слесаря пару дней назад вручавшего мне кувалду.

Сейчас тот задумчиво дергал себя за ухо.

— Слушай, ты серьезно говоришь, или шутишь? — спросил он, о чем-то размышляя.

— Ну, да, — подтвердил я. — Правда, на коньках давно не стоял, надо попробовать.

— Так это здорово! — расплылся в улыбке двухметровый бугай. — У нас через две недели встреча с командой из Темиртау, и как всегда проблемы нарисовались. Ты сам то кем играл в команде?