— Как тебе сказать, — замялся я. — Чаше всего нападающим, иногда в полузащите. А сейчас понятия не имею, как получится, давно не тренировался, дыхалка слабая, вряд ли девяносто минут потяну.

Да ладно, прибедняться, — хлопнул Васек меня по плечу. — Сегодня к семи часам приходи сюда. Электрики, как раз освещение включат. Так, что можно весь вечер играть.

— Так у меня ни формы нормальной нет, ни коньков. — сообщил я.

— Ерунда все это, — заявил Васек. — Идем в контору, физорга нашего найдем, он тебе амуницию подберет. Ну, а вечером посмотрим, какой из тебя нападающий.

По скрипучему снегу мы быстро дошли до конторы, в которой я сегодня уже побывал.По пути предавался размышлениям, не повредит ли мне членство в хоккейной команде, ведь по легенде у меня в военнике написано, не годен к строевой службе.

Пока раздумывал над этой проблемой, следовал за Петровым, ведущим меня в самый дальний коридор конторы за мужской туалет, где на последней двери мелом была написано «физорг».

Васек не церемонился, с ноги открыв дверь. И нашим глазам предстала обширная лысина, наклонившаяся за письменным столом.

— Васька, мать твою! Напугал, — воскликнул круглолицый мужичок, лет сорока, подняв голову.

— Юрий Палыч, я нового игрока привел, ему надо амуницию выдать. — Петров сразу взял быка за рога.

— Вася, погоди, не части, давай с самого начала, кто, куда, откуда и зачем, — сообщил пришедший в себя физорг.

Но тут я сам вступил в беседу, чтобы быстрее ввести физорга в курс дела.

Через полчаса я выходил с потрепанным рюкзаком за спиной с коньками и прошитыми войлочными наколенниками и даже свитером с номером двенадцать. В руках же была видавшая виды клюшка для хоккея с мячом.

— Вот видишь, — воскликнул Васек, когда мы вышли на улицу. — все нормалек, так, что вечером ждем тебя на катке.

— А что у вас физорг больше никем не работает? — спросил я.

— Ты чо! Юрий Палыч у нас главный агроном, а физорг это у него партийное поручение, — разъяснил мне спутник. — С весны до осени мы бы его хрен в конторе поймали.

— Саша, ты никак собрался на катке мячик гонять? — спросила хозяйка, увидев мои обновки.

— Собираюсь, Валентина Григорьевна, — ответил я.

Женщина сощурилась и с подозрением глянула на меня.

— А тебе здоровье позволяет, как сумасшедшему по льду носиться? — спросила она.

— Все ведь знают, самки собаки, — подумал я. — Ничего в деревне не утаить.

Но вслух бодро заявил:

— Ну, если для армии не годен, совсем не значит, что я в хоккей не могу играть.

— Ну, смотри, дело твое, — вздохнула женщина и занялась своими делами. Я, тем временем, вывалил на пол из рюкзака самопальные наколенники и коньки и с тоской глядел на поношенные ботинки с низким вырезом и приклепанные к ним полуканадки не точенные, наверно, с момента изготовления.