После этих слов цель визита стала ясна.

Лида пыталась объяснить, что к мази она не имеет никакого отношения, но Валентина Григорьевна ее оправданий, словно не слышала и продолжала выплескивать свое недовольство.

Пришлось брать инициативу в свои руки. Усадив тещу за стол, я включил чайник и под его мерное гудение начал выяснять, что за событие вызвало тещино негодование.

— Саша, представляешь, эта негодница почти год работает в аптеке, знает, что у меня проблемы с ногами, но предпочла приготовить мазь Вейсман Грете.

И теперь та старуха в свои семьдесят лет бегает по селу, как молодая. А я уже думаю пора с клюкой начинать ходить.

— Что вы, Валентина Григорьевна, на себя наговариваете. Никакая трость вам не нужна, вы же молодая, симпатичная женщина, зачем вы себя со старушкой равняете, — говорил ей, наливая чай.

Комплименты теще понравились, она сменила гнев на милость и разговаривала намного спокойней.

Однако в беседе под чай с баранками то и дело вспоминала о чудо мази и намекала, что неплохо бы и ей сделать баночку на всякий случай.

В итоге, нам удалось доказать, что в подобной мази Валентина Григорьевна не нуждается, но если, что, то сделаем, сколько потребуется.

Посоветовав нам убрать лото, и заняться более подходящим занятием для молодоженов, помня, что она ждет внуков, теща удалилась.

Когда она ушла, Лида некоторое время сосредоточенно размышляла.

А потом спросила:

— Саша, как ты думаешь, сколько такая мазь может стоить?

— Думаю дорого.

— Так вроде в ней ничего дорогого кроме барсучьего жира нет?

— Ну, и что? Больные, нуждающиеся в таком средстве, никаких денег за него не пожалеют. Но мы же не будем три шкуры драть с больного человека.

— Не будем, — согласилась Лида и снова ушла в себя.

Минут через десять она вернулась к жизни.

— Саша, у меня зимние сапоги совсем на ладан дышат, я их осенью в ремонт сдавала, надеялась, что еще один сезон проношу. А пальто с норкой мне еще папа покупал.

— Так в чем проблема? — спросил я. — У нас деньги на полочке для чего лежат? Смотреть на них?

— Там же совсем немного, всего рублей семьдесят, — жалобно откликнулась жена. Помолчав, она продолжила.

— Как ты думаешь, если мы будем иногда такую мазь продавать, нас в тюрьму не посадят за спекуляцию?

— Ну, если иногда, по настойчивой просьбе, наверно, не посадят. Только в амбулатории тогда ее больше делать нельзя. Придется этим дома заниматься.

Лида поморщилась, наверно, вспомнив запах в ассистентской комнате, вздохнула и сказала:

— Ну, если иногда, то можно и потерпеть.

На следующий день, когда я утром пришел на работу, Аксель встретил меня широкой улыбкой.